Женщина-машинист про мат, рычаги и общие раздевалки

В числе должностей, на которые запрещено брать женщин, есть «машинист электропоезда и его помощник». Но и у этого правила бывают исключения. «Афиша–Город» расспросила Юлию Юрову, управляющую поездами «Аэроэкспресса», о том, как ей удалось стать помощницей машиниста и что об этом думает ее жених.

«Когда я училась в классе восьмом или девятом, мы с подругой возвращались из Москвы на электричке. И на табло одно было написано, а на самом поезде другое. Ну а у кого узнать? Мы пошли к машинисту спрашивать. Шторок в кабине не было — и прям все было видно, все переключатели у него за спиной на панели. Не знаю, что мной руководило, но я спросила: «А зачем вам столько?» — «А тебе что, правда интересно?» — «Вообще, да». Он говорит: «Ну, заходи, я тебе расскажу». И с тех пор я решила, что хочу работать на поездах.
После одиннадцатого класса я пришла в приемную комиссию 52-го железнодорожного колледжа Москвы. Там сидела очень милая женщина, которая потом стала моим мастером производственного обучения. Она крайне удивилась, когда я сказала, что пришла подавать документы на помощника машиниста. Вызвала заместителя директора. Он говорит: «Не положено! В уставе прописано четко, что принимаются юноши». Я говорю: «Покажите», почему я должна просто так развернуться и уйти? Принес, показал. Я говорю: «Тут же не написано: исключительно юноши». В общем, в конце концов предложили компромисс: взять меня на обучение по двум специальностям — помощника машиниста и слесаря. Уговорили, сказав, что иного выхода нет. Поэтому, несмотря на то что на помощника машиниста надо учиться десять месяцев, я в колледже пробыла два года и десять месяцев.

Меня изначально предупредили, что пройти поездную практику — вопросов нет, а вот работу тяжело будет найти по специальности. Сначала я устроилась слесарем — меня это, кстати, совершенно не пугало. А потом к нам в колледж — это был последний курс — пришел читать лекцию ревизор по безопасности движения поездов. А я как раз перед этим в депо Перерва ходила на собеседование, и там руководство очень ко мне прониклось. И я подошла к ревизору: мол, вот у меня мечта. Он говорит: «Я спрошу у начальника дороги». И действительно, приходит на следующее занятие и говорит: «Тебе дали разрешение». Так я устроилась в депо Перерва помощником машиниста на обычную пригородную электричку — мы их называем зелеными.
Женщинам работать машинистами нельзя не столько из-за тяжелого физического труда, сколько из-за электромагнитных излучений. Есть 162-е постановление правительства, где прописаны вредные или опасные условия труда: шум, вибрация, магнитные поля. С этой точки зрения неважно, работаешь ты помощником машиниста или машинистом. Все зависит от заключения, экспертизы, аттестации рабочего места. При этом современные поезда уже, как правило, отвечают требованиям безопасности. Вредные производственные факторы на подвижном составе, на котором работаю я, сведены к минимуму.
Все машинисты и помощники закреплены по парам — очень редко, когда работаешь не со своим машинистом. Никаких специальных собеседований у меня не было; у моего коллеги Владимира как раз на тот момент не оказалось помощника, и мне просто сообщили, что я буду работать с ним. Шуточек никаких не было, разумеется. Он очень вежливый и сдержанный человек. Вообще, мои коллеги — люди воспитанные, с высокими моральными принципами. Мне везло с людьми, которые меня окружают. Я никогда не просила, даже не намекала на какую-то помощь, но бывает, что человек имеет возможность сделать за меня какую-то работу погрубее и предлагает: «Может, тебе помочь?» Или даже не спрашивает, а делает. Просто в силу воспитания. Вот вы видите бабушку, которая тащит тележку тяжелую, — да, она и сама ее дотащит, но вы же подойдете, поможете, если вы хорошо воспитаны, правильно? То же самое и тут: если человек ничем другим не занят, если не надо все бросать и бежать, почему ему не помочь? При этом я никогда не принимаю это как должное — я обязана все уметь делать сама, и я умею это делать. Но приятно, конечно.

Раздевалка в депо общая — специально для меня составили шкафы так, чтобы получился, грубо говоря, закуток. Просто заходишь, заворачиваешь, и все — меня никто не видит, я никого не вижу, вообще никаких проблем. Да даже если бы и были, я не страдаю предрассудками — всегда есть другие помещения, куда можно уйти переодеться. Ведь я пришла работать туда, где изначально одни мужчины, и я должна под них подстраиваться, а не они под меня. Я абсолютно спокойно отношусь к ненормативной лексике, она мне слух не режет. Могу просто мимо ушей пропускать — то, что нужно услышать, я слышу, то, что не нужно, нет. И даже если кто-то вдруг не захочет со мной работать, меня это не смутит абсолютно. Если бы женщин было много, была практика обкатанная, тогда другое дело. А так это нормальная реакция людей, я на их месте реагировала бы, наверное, точно так же. Можно много рассуждать о доброте и свободе от предрассудков, но речь идет о серьезной работе! Мы не просто так вдвоем сидим в кабине. У каждого свои обязанности, и если я не доверяю машинисту, а машинист не доверяет мне — это очень тяжело. Правда, я всегда с людьми быстро находила общий язык. Я же не просто так тусоваться пришла, я реально люблю свою работу.
Пассажиры удивляются гораздо сильнее. Недавно сработала защита цепей освещения — то есть в вагоне свет горит, но, грубо говоря, вполнакала. Чтобы починить, нужно открыть шкаф с оборудованием, который находится в тамбуре вагона. Я подошла, и тут, только я берусь за замок, вдруг женщина пенсионного возраста выбегает, бдительная: «Вы кто? Я сейчас вызову милицию! Что вы здесь делаете? Кто такая?» В общем, я документы ей показала, хотела ей даже удостоверение по электробезопасности предложить посмотреть, но отошла она только, когда я закончила работу и свет загорелся. А если бы чинил мужчина, мне кажется, она бы даже не обратила внимания.

С женихом мы познакомились в депо — он машинист, мы были в одном коллективе еще на зеленой электричке. Когда мы стали встречаться, его отношение к моей работе, честно говоря, поменялось в худшую сторону. Потому что мне 27 лет, нужно думать о других вещах — о семье и так далее. Конечно, работать помощником машиниста беременной недопустимо — с первого дня, если вдруг станет известно, что я в положении, я буду обязана перейти на легкий труд. Но мы научились это не обсуждать, просто договорились, что в принципе не говорим о работе дома. Стараемся сделать вид, что никто из нас не служит на железной дороге. Ну а что еще делать? Если я не согласна пойти на его просьбы о смене работы и устроиться в офис, не расходиться же из-за этого? Я имею право.
Изначально я просто стремилась заниматься тем, чем хочу. И когда добилась этого, ко мне начали обращаться люди женского пола (формулировка Юлии. — Прим. ред.), которые тоже хотят работать на железной дороге. Честно — я не то чтобы их отговариваю, но не могу им сказать: «Ой, все прям так здорово, приходи и работай». Я считаю, что я должна объяснить, что это действительно непросто. Но если люди говорят, что готовы пойти до конца, то я рада им помочь. Есть интересная закономерность: те, кто непосредственно водит электропоезда, просто объясняют, что это тяжело. Они не отговаривают, а спрашивают: ты способна на это? А есть люди, которые вообще не в теме, у которых гора предрассудков в голове, мол, там сидят мужики грубые, рычаги дергают, куда ты идешь?! Такие пытались и до сих пор пытаются меня «утихомирить». Но это действительно всего лишь предрассудки. Я, наверное, девушек пять знаю, которые мечтают стать помощницами машиниста. И мне, конечно, хочется, чтобы им было попроще».

Дэвид Реймер — жертва одного из самых неоднозначных и жестоких экспериментов в истории психологии. Так, рожденный мальчиком, Реймер в результате роковой ошибки врачей был воспитан как девочка. В итоге это стоило молодому человеку жизни.
Дэвид Реймер (David Reimer), при рождении — Брюс Питер Реймер (Bruce Peter Reimer), родился в 1965 году в канадском Виннипеге, Манитоба (Winnipeg, Manitoba). Был он одним из пары сыновей-близнецов в семье Джанет Грейс Реймер (Janet Grace Reimer) и Рональда Питера Реймера (Ronald Peter Reimer). Малышей назвали Брайан (Brian) и Брюс (Bruce). Когда мальчикам было по полгода, родители их озаботились их здоровьем, и вскоре после прохождения медицинским тестов обоим близнецам был поставлен диагноз фимоз (невозможность обнажения головки полового члена). Так, в возрасте 8 месяцев по настоянию врачей оба малыша подверглись процедуре обрезания. К сожалению, Брюсу повезло меньше, чем его брату Брайану — во время процедуры врачи повредили малышу пенис.
Естественно, что родители малыша были всерьез обеспокоены его будущей жизнью, а потому они отправились в Балтимор (Baltimore), где обратились в Больницу Джона Хопкинса (Johns Hopkins Hospital). Доктор Джон Мани (John Money), психолог, пользующийся репутацией пионера в области полового развития и гендерной идентификации, предложил Джанет и Рональду «самый простой и действующий метод» — он предложил полностью изменить пол Брюса, чтобы он рос как девочка.
Так, по настоянию доктора Мани родители малыша согласились на операцию по смене пола.
В возрасте 22 месяцев Брюс перенес операцию по удалению яичек, и стал Брендой. Доктор Мани на протяжении всего детства оказывал семье психологическую помощь, дети росли нормально, и родители малышей даже не догадывались, что они являются идеальной семьей для проведения медицинского эксперимента. Так, на примере Брюса-Бренды Джон Мани пытался подтвердить свою теорию, что половая принадлежность обусловлена не природой, но воспитанием. Он публиковал свои отчеты, и был настолько увлечен доказательством своего открытия, что попросту отказывался видеть очевидное.

А Бренда тем временем росла вовсе не как девочка. Так, мальчишеское поведение сквозило во всем: в качестве игрушек он предпочитал ружья и машинки, ввязывался в школьные драки, отказывался мочиться сидя и т. п. Из-за этого ребёнок подвергался насмешкам со стороны сверстников, отчего часто страдал депрессиями. Кроме того, внешность и фигура Дэвида-Бренды сохраняли мужеподобность. Кроме того, ребенок находился в постоянном состоянии стресса из-за смещенного восприятия действительности. В постоянном стрессе жили и родители, которым приходилось скрывать от своего ребенка правду.

Шли годы, семья пребывала в унынии — отец начал пить, мать постоянно жила с суицидальными мыслями, а доктор Мани уже решил идти дальше. На этот раз он начал давить на Реймеров с необходимостью новой операции для Брюса-Бренды. Так, теперь он хотел переделать ее в женщину полностью, сформировав женские половые органы. Кстати, весьма долгое время ребенок принимал эстрогены, стимулирующие рост груди.
После того, как над семьей повисла угроза новой хирургии, в доме начался настоящий ад — 13-летний Брюс-Бренда взбунтовался. Он прекратил визиты к доктору Мани, и даже пригрозил родителям, что если они попытаются сделать это против его воли, он покончит жизнь самоубийством.
В 1980-м году родители решились и рассказали 15-летнему сыну всю правду. Так, узнав все о себе, Брюс-Бренда после долгих раздумий решил считать себя мужчиной. Нетрудно представить, чего стоила эта «половая неразбериха» подростку, который и без того находился в сложном возрасте. В итоге он приобрел устойчивый суицидальный синдром.
Решив начать «новую» жизнь, Брюс-Бренда взял себе новое имя — Дэвид, и начался сложный процесс начала его жизни в «мужском» виде.

Вскоре Дэвид Реймер прошел обратный курс лечения, который включал инъекции тестостерона, пережил две мастэктомии, а также хирургическое вмешательство по фаллопластике. Дэвид справился со всем. В сентябре 1990-го он женился на женщине по имени Джейн Фонтейн (Jane Fontaine) и усыновил троих ее детей.

Вся история получила широкую огласку в 1997 году, когда Дэвид согласился рассказать ее сексологу-академику Милтону Даймонду (Milton Diamond), который, в свою очередь, настоял на обнародовании всей истории, чтобы исключить подобные ошибки в дальнейшем. В итоге Брюс-Бренда-Дэвид стал героем множества публикаций, в то время как вся эта шумиха была ему вовсе не нужна. Очень популярной стала книга корреспондента журнала «Rolling Stone» Джона Колапинто (John Colapinto) под названием «As Nature Made Him: The Boy Who Was Raised as a Girl» («Таким его создала природа. Мальчик, которого растили как девочку»), вышедшая в том же 1997 году. Публичные разоблачения доктора Мани продолжались, впрочем, сам он на них не откликался.
Шло время, а семья Реймеров по-прежнему пребывала в депрессии. Брайан, брат Дэвида, буквально жил на антидепрессантах, Дэвид никак не мог прийти к миру с родителями, а, кроме того, он имел сложности с работой, точнее — с ее отсутствием. В 2002-м умер 36-летний Брайан, его сгубили все те же антидепрессанты. В мае 2004-го жена Дэвида объявила, что хочет с ним расстаться. Этого оказалось достаточно.

5 мая Дэвид Реймер сказал дома, что отправился за продуктами, но вместо этого покончил жизнь самоубийством, выстрелив себе в голову из обрезанного ружья. На момент смерти ему было 38 лет.
Позже трагическую смерть Реймера назвали печальным, но неминуемым итогом попытки вмешательства в сферу пола.
Супруги Реймер, потерявшие обоих своих сыновей, обвиняют во всех их несчастьях Джона Мани.
История Дэвида Реймера, ставшего жертвой страшного эксперимента, получила всемирную огласку. Увы, несмотря на все разоблачения, самому главному герою счастливой и долгой жизни было не уготовано.
«Меня заставляли носить девчачью одежду, вести себя определенным образом, играть в девчачьи игрушки. С их стороны было невежеством думать, что я не мужчина, раз у меня нет пениса. Женщина, которая из-за онкологического заболевания теряет грудь, не перестает быть женщиной», — заявил Дэвид еще в конце 1990-х.
Случай Дэвида Реймера дает веское основание для критики теории формирования гендерной идентичности, утверждающей, что на последнюю влияет половая социализация детей.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *