Статья 24. Основания отказа в возбуждении уголовного дела или прекращения уголовного дела

Событие преступления (место, время, способ и иные обстоятельства совершения преступления) — это, в первую очередь, совокупность объективных признаков, характеризующих преступление. Говоря языком уголовного права, это обстоятельства, характеризующие объект и объективную сторону состава преступления. Установить событие преступления — значит, во-первых, выявить, имело ли место то деяние, в связи с которым возбуждено уголовное дело и в совершении которого обвиняется подсудимый (п. 1 ч. 1 ст. 299 УПК); во-вторых, выявить те признаки этого деяния, которое позволяют считать его преступлением.

Таким образом, событие преступления — не абстрактная категория, а деяние, объективные признаки которого соответствуют признакам объективной стороны конкретного состава. Поэтому событие преступления следует считать отсутствующим, если: а) существование самого деяния, по поводу которого возбуждено уголовное дело, не нашло подтверждения (лицо заявило о краже, которой не было); б) это событие не имеет конструктивных признаков объективной стороны состава преступления (в том числе когда оно в силу малозначительности не имеет общественной опасности) . В последнем случае отсутствие события преступления пересекается с отсутствием его состава. Отсутствие события и состава преступления является обстоятельством, исключающим возможность возбуждения уголовного дела (ст. 24), основанием прекращения уголовного преследования (ст. 27) и постановления судом оправдательного приговора (ст. 302).

Примером может служить уголовное дело по обвинению Р. в совершении хулиганских действий, выразившихся в том, что он, вступив в перепалку с продавцом продовольственного ларька, движением руки смахнул с прилавка на пол киоска и разбил бутылку пива (возможно и две — следствием точно не установлено) и газовую зажигалку (Уголовное дело было рассмотрено до изменений, внесенных в ст. 213 УК Федеральным законом от 08.12.2003 № 162-ФЗ.). Р. был осужден приговором Красноглинского районного суда г. Самары к одному году исправительных работ, однако Судебная коллегия Самарского областного суда приговор отменила, уголовное дело прекратила, указав на отсутствие у события признаков общественной опасности.

На отсутствие события преступления указывает наличие одного из предусмотренных УК обстоятельств, исключающих преступность и наказуемость деяния (п. 5 ч. 1 ст. 73). Обстоятельства, исключающие преступность, а следовательно, и наказуемость деяния (необходимая оборона, причинение вреда при задержании, крайняя необходимость, физическое или психическое принуждение, обоснованный риск, исполнение приказа или распоряжения), свидетельствуют об отсутствии такого признака преступления, как общественная опасность, которое исключает возможность привлечения лица к уголовной ответственности. Поэтому орган расследования, в обязанность которого входит доказать основания уголовной ответственности, обязан доказать и отсутствие таких обстоятельств. Не будучи опровергнутыми, эти обстоятельства влекут обязанность прекратить уголовное дело (уголовное преследование).

В качестве наглядного примера можно использовать уголовное дело по обвинению М., который признан судом виновным в совершении умышленного убийства без отягчающих обстоятельств. Отменяя приговор, Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ указала, что выводы Самарского областного суда, изложенные в приговоре, противоречат им же установленным обстоятельствам дела. Как видно из материалов дела, суд первой инстанции признал установленным, что М. прибыл на берег реки Волги, узнав о том, что несколько мужчин избивают его родного брата. Суд указал в приговоре, что у М. имелись основания для опасения за жизнь и здоровье своего брата, о чем свидетельствовало содержание поступивших ему телефонных звонков. Суд не только изложил такую аргументацию в приговоре, но и привел в подтверждение этому показания свидетелей И., И., В., М., Г., а также потерпевших П. и С. Из содержания приведенных показаний свидетелей и потерпевших усматривается, что брат М. был избит указанными в приговоре лицами, осужденному М. поступали звонки о том, что его брата убивают. Из приговора не ясно, по каким основаниям, приняв доказательства возможности у М. опасаться за жизнь своего брата, суд признал, что, прибыв на место происшествия, М. применил оружие не с целью защиты брата, а с целью отомстить за совершенные в отношении брата действия со стороны потерпевших. Приговор был отменен с направлением дела на повторное рассмотрение ввиду невыясненности события преступления, однако при новом рассмотрении дела суд, устранив отмеченное противоречие, пришел к тому же решению, что и в первый раз.

Таким образом, обстоятельства, исключающие преступность деяния, предусмотренные законодателем в качестве самостоятельного элемента предмета доказывания (п. 5 ч. 1 ст. 73 УПК), являются частью события преступления. Выделение этих обстоятельств в самостоятельный элемент предмета доказывания можно рассматривать лишь как стремление подчеркнуть недопустимость ошибки в установлении главного факта, исключить необоснованное возложение уголовной ответственности.

Следует подчеркнуть, что при производстве по уголовному делу подлежат доказыванию именно основания уголовной ответственности, а не их отсутствие. В то же время основания уголовной ответственности не могут быть признаны доказанными, пока не опровергнуты доводы стороны защиты о наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния. В отличие от позитивного доказывания оснований уголовной ответственности (доказывание-обоснование), доказывание обстоятельств, исключающих преступность деяния, имеет негативный характер (доказывание-опровержение).

Рассматриваемый элемент предмета доказывания в определенном отношении шире объективной стороны состава преступления. Такие объективные характеристики события преступления, как место и время, не всегда являются конструктивными признаками конкретного состава преступления (например, такого, как нарушение правил безопасности на объектах атомной энергетики — ст. 215, незаконное приобретение, сбыт или ношение холодного оружия, за исключением тех местностей, где ношение холодного оружия является принадлежностью национального костюма или связано с охотничьим промыслом — ч. 4 ст. 222 УК), однако независимо от этого они подлежат обязательному установлению по каждому уголовному делу. Факультативные с точки зрения уголовного закона место и время совершения преступления являются обязательными признаками преступления с точки зрения уголовно-процессуального закона. Место и время совершения преступления конкретизируют и индивидуализируют деяние, позволяют отграничить его от смежных по времени и пространству деяний, установить или опровергнуть алиби, обеспечивают право обвиняемого на защиту. Кроме того, место совершения преступления определяет территориальную подследственность и подсудность уголовного дела, а время совершения преступления может иметь значение для применения давности привлечения к уголовной ответственности и даже иногда для определения оснований уголовной ответственности (например, когда преступление совершается в ночь наступления возраста уголовной ответственности). Степень конкретизации места и времени совершения преступления зависит от особенностей конкретного преступления.

Способ совершения преступления — это «комплекс совершенных преступником в определенной последовательности действий, которые приводят к преступному результату». (Теория доказательств в советском уголовном процессе. — С. 169.) Не установив способ совершения преступления, порой невозможно доказать и само событие преступления, например, убийство, совершенное путем отравления; склонение к потреблению наркотических средств или психотропных веществ (ст. 230 УК). В ряде случаев способ совершения преступления является конструктивным признаком состава преступления (открытое хищение чужого имущества при грабеже; нападение, совершенное с применением насилия; при разбое) или предусмотрен в качестве квалифицирующего признака, отягчающего ответственность (убийство, совершенное общеопасным способом; разбой, совершенный с незаконным проникновением в жилище). Примером ошибки в определении способа совершения преступления может служить следующее уголовное дело.

Органами предварительного расследования М. обвинялся в умышленном убийстве двух и более лиц, совершенном общеопасным способом. По мнению следователя, производя выстрелы из огнестрельного оружия в сторону потерпевшего, М. сознавал, что создает опасность для других лиц, т.е. действовал общеопасным способом.

Этот вывод не нашел своего подтверждения в ходе судебного разбирательства. Суд установил, что в анализируемый момент какого-либо скопления людей, посторонних лиц кроме участников события на месте преступления не было.

В момент выстрелов в сторону потерпевшего рядом с ним находился только С., однако это обстоятельство не могло рассматриваться как доказательство общеопасного способа, поскольку покушение на жизнь С. органами следствия квалифицировалось как самостоятельное преступление. Выстрелы, производимые М., как установил суд, имели прицельный характер, что исключало опасность для других лиц. Поэтому прокурор, поддерживающий государственное обвинение по этому делу в суде, указанный квалифицирующий признак из обвинения обоснованно исключил.

УПК не конкретизирует понятие других обстоятельств совершения преступления, поскольку они не имеют общего для всех преступлений значения. Как представляется, доказыванию подлежит в первую очередь объект преступного посягательства, без которого деяние не может получить правильной юридической оценки. Ошибка в определении объекта преступления обусловливает ошибку в квалификации преступных действий, поэтому орган расследования обязан доказать, какие общественные отношения подверглись посягательству, а в случае материального состава преступления — установить лицо, которому причинен вред. Объективная сторона материального состава преступления доказывается установлением предусмотренных уголовным законом последствий преступного деяния (убийство, доведение до самоубийства, причинение вреда здоровью). Преступные последствия могут играть роль отягчающих ответственность обстоятельств (например, п. «б» ч. 1 ст. 63 УК — наступление тяжких последствий в результате совершения преступления; ч. 4 ст. 111 УК — умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего). Значением указанных обстоятельств для правильного разрешения уголовного дела продиктовано требование обязательного назначения судебной экспертизы для установления причин смерти, характера и степени вреда, причиненного здоровью (п. 1 и 2 ст. 196 УПК).

Статья 73 УПК называет характер и размер вреда, причиненного преступлением, в качестве отдельного обстоятельства, подлежащего доказыванию, однако самостоятельное значение причиненный преступлением вред имеет только в тех случаях, когда он не охватывается юридической конструкцией состава преступления. Характер причиненного вреда позволяет установить объект преступления, а его размер является, как правило, квалифицирующим признаком состава преступления. Однако и в том и в другом случае этот элемент предмета доказывания важен также для разрешения заявленного по уголовному делу гражданского иска, т.е. обеспечения интересов потерпевшего от преступления, который освобождается от обязанности доказывания оснований и размера причиненного ему вреда.

Событие преступления характеризуют также такие обстоятельства, как степень оконченности преступления, отсутствие признаков добровольного отказа от совершения преступления, форма соучастия, наличие предварительного сговора или преступной группы. Подлежат выяснению также неоднократность и рецидив. В ряде случаев имеют значение обстоятельства, характеризующие статус потерпевшего (убийство женщины в состоянии беременности), признаки противоправности или аморальности его поведения (п. «з» ч. 1 ст. 61, ст. 107 УК).

Виновность лица в совершении преступления, форма вины и мотивы — процессуальное выражение элементов субъективной стороны состава преступления. Установить лицо, совершившее преступление, и доказать его вину — тождественные понятия: пока вина не доказана, лицо не считается совершившим преступление. Уголовно-процессуальное понятие виновности отличается от уголовно-правового понятия вины (ст. 24—26 УК), ибо включает в себя не только наличие умысла или неосторожности, но и факт совершения определенным лицом действий, образующих объективную сторону состава преступления. Доказыванию подлежит тождественность лица самому себе. Поскольку уголовная ответственность персонифицирована, должны быть выявлены идентификационные признаки обвиняемого в совершении преступления лица — фамилия, имя, отчество, дата и место рождения. Обязательным элементом предмета доказывания является способность лица нести уголовную ответственность, т.е. достижение определенного возраста и вменяемость. Поэтому при наличии малейших сомнений в психическом статусе лица, подлежащего привлечению к уголовной ответственности, орган расследования обязан назначить судебную экспертизу (п. 3 ст. 196 УПК). Назначение экспертизы также обязательно для установления возраста лица, когда это имеет значение для решения вопроса о его способности нести уголовную ответственность, а документы, подтверждающие возраст, отсутствуют или вызывают сомнение (п. 5 ст. 196 УПК).

Доказывание вины, т.е. психического отношения лица к совершенному деянию и наступившим последствиям, является наиболее сложным в силу ненаблюдаемости объекта познания. Отсутствие вины (невиновное причинение вреда) исключает возможность уголовной ответственности. Ошибки в установлении субъективной стороны преступления в практике имеют широкое распространение. Верховный суд РФ неоднократно обращал внимание судов на то, что доказывание вины требует учета как характера совершенных обвиняемым действий, так и его собственных показаний о намерениях, желаниях, целях. Так, рассмотрев уголовное дело по надзорной жалобе Э., осужденного за умышленное причинение смерти потерпевшему В., Президиум Верховного Суда РФ нашел ее обоснованной.

Президиум указал, что, делая вывод об умышленном причинении смерти В., суд, как следует из приговора, исходил из того, что удар в шею потерпевшему осужденный нанес кулаком. Из акта судебно-медицинской экспертизы видно, что смерть потерпевшего наступила от тупой травмы шеи, сопровождавшейся разгибательными переломами щитовидного хряща и гортани, что свидетельствует о нанесении удара в жизненно важный орган с большой силой. Следовательно, обвиняемый Э., по мнению суда, не мог не осознавать, что в результате такого удара может наступить смерть потерпевшего. При этом суд учитывал и фактические обстоятельства дела, свидетельствующие о том, что Э. ранее знал потерпевшего, который был невысокого роста, худощав, значительно его слабее. В результате примененного насилия смерть потерпевшего наступила на месте происшествия в короткий промежуток времени, не более 30 минут, с момента причинения тяжкого вреда здоровью потерпевшего.

По убеждению суда, Э. действовал с прямым умыслом на причинение потерпевшему тяжкого вреда здоровью, так как, нанося потерпевшему удар в шею с достаточной силой, осознавал общественную опасность своих действий, предвидел возможность причинения тяжкого вреда здоровью потерпевшего и желал этого. Он же действовал с косвенным умыслом на причинение смерти потерпевшему, поскольку осознавал общественную опасность своих действий, причиняя тяжкий вред здоровью потерпевшего, предвидел возможность наступления смерти потерпевшего, не желал, но относился к наступлению смерти безразлично.

Изменяя приговор, Президиум Верховного Суда РФ отметил, что по смыслу уголовного закона при убийстве умысел виновного направлен на лишение потерпевшего жизни, а при совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 111 УК, отношение виновного к наступлению смерти потерпевшего выражается в неосторожности. При решении вопроса о направленности умысла виновного следует исходить из совокупности всех обстоятельств содеянного, учитывать способ и орудие преступления, количество, характер и локализацию телесных повреждений, а также предшествующее преступлению и последующее поведение виновного и потерпевшего, их взаимоотношения.

Наличие возможности предвидения наступления смерти устанавливается применительно к конкретному лицу с учетом его индивидуальных психологических особенностей, жизненного и профессионального опыта, уровня образования, состояния здоровья и т.п., конкретной объективной ситуации, в которой оказалось данное лицо.

Осужденный Э. в ходе предварительного следствия и в судебных инстанциях последовательно утверждал, что, нанося в темноте удар кулаком потерпевшему, он не предвидел возможности наступления от этих действий смерти. О том, что он не желал и не предвидел наступления смерти потерпевшего, свидетельствуют обстоятельства совершения преступления. Никакого орудия для совершения убийства Э. не брал. Чтобы не быть опознанным, свет в квартире не включал. Один удар, нанесенный потерпевшему в темноте, не мог гарантировать наступления смерти.

Эти показания осужденного ничем не опровергнуты. О наличии у Э. более опасного намерения и предвидения наступления смерти потерпевшего ничего не говорит.

Более того, из материалов дела следует, что осужденный никаких предметов для лишения жизни потерпевшего не применял, нанес лишь один удар кулаком в область шеи, специальным приемам единоборства не обучался, специальными навыками не владел. Характер действий Э., его последующее поведение также свидетельствуют об отсутствии у него прямого или косвенного умысла на лишение потерпевшего жизни.

Следовательно, вывод суда о предвидении Э. наступления от его действий смерти потерпевшего голословен и опровергается материалами уголовного дела. Отношение к смерти потерпевшего у него выразилось в форме неосторожности, в связи с чем Президиум Верховного Суда РФ постановлением от 22.06.2005 № 306п05 квалификацию действий Э. с п. «з» ч. 2 ст. 105 изменил на ч. 4 ст. 111 УК.

Таким образом, вывод о наличии вины, т.е. конкретной формы умысла или неосторожности, может быть сделан лишь на основе тех элементов предмета доказывания, которые характеризуют объективные признаки состава преступления. Взаимосвязь образующих главный факт обстоятельств очевидна.

Обязательным элементом предмета доказывания являются внутренние побуждения лица, т.е. мотив совершения преступления. Мотив может иметь непосредственное уголовно-правовое значение обязательного элемента состава преступления (например, подмена ребенка — ст. 153 УК — является преступлением только при наличии корыстных или иных низменных побуждений), или его квалифицирующего признака (ч. 2 ст. 244 УК предусматривает мотив национальной, расовой, религиозной ненависти или вражды в качестве квалифицирующего признака такого преступления, как надругательство над телами умерших и местами их захоронения). Нет сомнений в том, что доказыванию подлежат и цели действий лица, имеющие уголовно-правовое значение (например, бандитизм определяется как создание устойчивой группы с целью нападения на граждан или организации).

Мотив преступления, как было показано выше, играет роль промежуточного факта при доказывании виновности лица в совершении преступления. Мотивы и цели действий лица имеют также значение обстоятельств, характеризующих личность обвиняемого, влияют на степень его общественной опасности и, следовательно, на выбор судом меры наказания, на возможность освобождения лица от уголовной ответственности или наказания.

Под обстоятельствами, характеризующими личность обвиняемого, имеются в виду социальный статус обвиняемого — образование, род занятий, место работы, семейное положение, возраст (совершение преступления несовершеннолетним), состояние беременности или совершение преступления впервые, а также индивидуальные особенности личности, проявившиеся в совершении им преступления и влияющие на решение о перспективах его дальнейшего поведения. Как правило, суд учитывает при назначении наказания такие характеристики личности, как наличие у обвиняемого малолетних детей, состояние его здоровья, отношение к содеянному (наличие или отсутствие признаков раскаяния). Многие из характеризующих личность обстоятельств предусмотрены УК в качестве обстоятельств, смягчающих наказание (ст. 54, 61), или проявляются в действиях, отягчающих его (ст. 63).

Пункт 7 ч. 1 ст. 73 УПК требуют установления обстоятельств, влекущих за собой освобождение от уголовной ответственности (деятельное раскаяние, примирение с потерпевшим, изменение обстановки, истечение срока давности привлечения к ответственности) и наказания (психическое или иное тяжкое заболевание, истечение срока давности исполнения обвинительного приговора). Имеющие право принятия такого решения органы предварительного расследования или суд должны располагать для этого соответствующими основаниями. Однако обязанность установить эти обстоятельства в целях принятия соответствующего решения не равнозначна обязанности их доказать в том смысле, в каком закон требует доказанности обвинения. В то же время наличие деятельного раскаяния, примирения обвиняемого с потерпевшим и т.п. обязывают должностное лицо принять решение о прекращении уголовного преследования, если только оно не докажет отсутствие оснований для освобождения от уголовной ответственности. Таким образом, и здесь, как в случае с обстоятельствами, исключающими преступность (и наказуемость) деяния, мы имеем дело не с доказыванием — обоснованием определенных обстоятельств, а с доказыванием — опровержением. Бремя доказывания обвинения, как и бремя опровержения доводов, приводимых в защиту подозреваемого или обвиняемого, лежит на стороне обвинения (ч. 2 ст. 14 УПК).

Рассмотрев предмет доказывания во взаимосвязи его элементов, мы можем сформулировать его определение. Предмет доказывания по уголовному делу — это совокупность имеющих значение для правильного разрешения уголовного дела юридически значимых обстоятельств, которые должны быть доказаны или опровергнуты в целях обоснования выдвинутого в отношении определенного лица обвинения.

Входящие в предмет доказывания обстоятельства являются фактическим основанием всех процессуальных решений, принимаемых по существу уголовного дела (обвинительное заключение, приговор, кассационное определение, надзорное постановление). В то же время решения по отдельным, «вспомогательным» процессуальным вопросам (например, о применении меры пресечения) не требуют установления всех указанных в ст. 73 обстоятельств, но нуждаются в некотором объеме других обстоятельств (например, подтверждающих вывод о том, что обвиняемый имеет возможность скрыться от следствия и суда). Не одинакова Для всех процессуальных решений глубина исследования этих обстоятельств, различна она, например, для возбуждения уголовного дела, привлечения лица в качестве обвиняемого и обвинительного заключения.

В теории неоднократно поднимался вопрос о существовании кроме предмета доказывания предмета исследования, или предмета познания, однако содержание предлагаемых понятий определялось неоднозначно. Полагаем, что предмет (или объект) исследования (предмет познания) — это само расследуемое преступление, которое не нуждается в специальном определении и которое познается путем выявления его юридически значимых признаков. При этом любой из элементов предмета доказывания, в том числе не входящий в состав главного факта, может стать предметом спора сторон и, следовательно, нуждается в соответствующем обосновании.

Например, установление смягчающих или отягчающих наказание обстоятельств, не входящих в собственную уголовно-правовую оценку преступного деяния, не требует по общему правилу надежной совокупности относящихся к каждому такому обстоятельству доказательств, и, как правило, не вызывает споров. В то же время, если государственный обвинитель настаивает в судебном заседании на назначении конкретного наказания, он обязан представить суду соответствующие аргументы. Если прокурор возражает против применения к обвиняемому ст. 62, 64, 73 УК, то его обязанность — представить суду доказательства, исключающие возможность такого решения. Суд вправе, исходя из обстоятельств дела, поставить на обсуждение сторон и другие вопросы, имеющие значение для разрешения уголовного дела, перечисленные в ст. 299 УПК. (Предмет спора, как бы являющийся предметом доказывания в узком смысле слова, не тождествен ст. 73 УПК, но каждое из указанных в этой статье обстоятельств может стать предметом доказывания или опровержения сторонами.) Лазарева, В. А. Доказывание в уголовном процессе. — М., Юрайт, 2010. С. 127-138.

Статья 24 УПК РФ. Основания отказа в возбуждении уголовного дела или прекращения уголовного дела

Комментарий к статье 24 УПК РФ:

1. Следователь и дознаватель при наличии указанных в данной статье оснований вправе и обязаны отказать в возбуждении уголовного дела либо прекратить уголовное дело, если оно уже возбуждено. Одновременно с прекращением уголовного дела обязательно прекращается и уголовное преследование подозреваемого или обвиняемого. Прекращение уголовного дела влечет обязательное прекращение уголовного преследования не только по основаниям данной статьи, но также и в случаях, предусмотренных ст. ст. 25, 28, 431, ч. 1 ст. 439, ч. ч. 2, 3 ст. 443. Прекращение дела (и уголовного преследования) либо отказ в возбуждении дела в отношении лиц, обладающих дипломатической неприкосновенностью, производится на основании статьи 3 УПК РФ. (О прекращении уголовного дела без прекращения уголовного преследования см. ком. к ст. 27 настоящего Кодекса.)

2. Отсутствие события преступления как основание для принятия указанных решений имеет место тогда, когда установлено отсутствие либо не установлено совершение самого деяния, в связи с которым поступило сообщение о преступлении. Следует иметь в виду, что иногда событие как таковое может иметь место, но если оно не является человеческим деянием (действием или бездействием), а представляет собой проявление исключительно стихийных природных сил (молнии, снежной лавины, диких животных и т.д.), отказ в возбуждении дела или прекращение дела производятся также по данному основанию.

Оно применяется только тогда, когда не существовало никакого деяния, послужившего причиной сообщения о совершении преступления (было сделано заведомо ложное сообщение о преступлении; заявителю показалось, что у него пропали деньги, и т.п.). Если же обнаружится, например, что причиной для подачи заявления лица о краже или угоне принадлежащего ему автомобиля послужили действия члена его семьи, переставившего автомобиль в другое место без ведома владельца, то в этом случае нельзя сделать вывода, что события, содержащего некоторые признаки кражи или угона (в данной ситуации — исчезновения автомобиля), не существовало. Основанием для отказа в возбуждении или прекращения уголовного дела в этом случае будет другое основание — отсутствие состава преступления в действиях члена семьи.

Неустановление (недоказанность) события преступления по общему правилу является основанием лишь для решения о прекращении дела, но не об отказе в его возбуждении, так как для того, чтобы сделать вывод о неустановлении события, прежде надо использовать весь арсенал следственных действий, предусмотренных уголовно-процессуальным законом и необходимых для доказывания этого события, что обычно возможно только после возбуждения уголовного дела.

3. Отсутствие состава преступления для целей настоящей статьи имеет место, если:

— в реально содеянном отсутствуют все или некоторые признаки какого-либо конкретного состава преступления, предусмотренного статьями Общей и Особенной частей УК;

— деяние имело правомерный характер ввиду наличия обстоятельств, исключающих преступность деяния (необходимая оборона, причинение вреда при задержании лица, совершившего преступление, крайняя необходимость и др. действия, указанные в гл. 8 УК);

— деяние не является преступлением в силу малозначительности (ч. 2 ст. 14 УК);

— после совершения деяния был принят закон, устраняющий его преступность и наказуемость (см. часть вторую данной статьи). Однако если обвиняемый настаивает на своей невиновности и требует рассмотреть дело по существу, то суд обязан проверять в таких случаях наличие достаточных для прекращения дела оснований и условий и обеспечивать сторонам возможность высказать свою позицию по данному вопросу (См.: Определение КС РФ от 05.11.2004 N 361-О);

— при производстве по делу частного обвинения потерпевший не явился в судебное заседание без уважительных причин (ч. 3 ст. 249 УПК).

В ч. 1 ст. 148 УПК говорится о том, что отказ в возбуждении уголовного дела по основанию, предусмотренному п. 2 ч. 1 ст. 24 настоящего Кодекса, допускается лишь в отношении конкретного лица. Представляется, что это правило распространяется и на прекращение уголовного дела по данному основанию.

4. Порядок исчисления сроков давности (по УПК — «давности уголовного преследования») установлен ст. ст. 78, 94 УК. Течение сроков давности приостанавливается лишь в случае, если подозреваемый или обвиняемый уклоняется от следствия и суда, и возобновляется с момента их задержания либо явки с повинной. Совершение нового преступления не прерывает течение срока давности, т.к. сроки давности по каждому преступлению исчисляются самостоятельно. Прекращение уголовного дела по данному основанию в отношении лиц, обвиняемых в совершении преступлений, за которые установлено наказание в виде смертной казни или пожизненного лишения свободы, является исключительной прерогативой суда (ч. 4 ст. 78 УК). Прекращение уголовного дела или отказ в его возбуждении за истечением срока давности не допускается, если обвиняемый или подозреваемый против этого возражают (ч. 2 ст. 27 УПК).

5. Смерть обвиняемого или подозреваемого по прямому смыслу п. 4 ч. 1 данной статьи, как правило, является основанием лишь для прекращения дела, а не для отказа в его возбуждении, т.к. согласно ст. ст. 46, 47 эти участники появляются в процессе после его возбуждения. Исключение составляет случай задержания лица в качестве подозреваемого в порядке ст. ст. 91, 92, если оно скончалось еще до возбуждения уголовного дела. Как представляется, смысл оговорки, ограничивающей круг лиц, в отношении которых принимается решение по данному основанию, лишь подозреваемыми или обвиняемыми, состоит в том, чтобы дать время следователю, дознавателю и прокурору разобраться в вопросе о необходимости реабилитации умершего. Основания для реабилитации (отсутствие события, состава преступления, непричастность лица к совершению преступления — ч. 2 ст. 212 УПК) не всегда очевидны и могут потребовать доказывания с применением следственных действий, что по общему правилу возможно только после возбуждения дела. При наличии данных о существовании реабилитирующих лицо обстоятельств производство по делу продолжается в общем порядке и может завершиться прекращением дела по основаниям п. п. 1, 2 ст. 24, п. 1 ст. 27, в т.ч. и тогда, когда виновность лица, несмотря на все принятые меры, осталась недоказанной.

Конституционный Суд РФ в Постановлении от 14.07.2011 N 16-П указал, что при заявлении возражения со стороны близких родственников подозреваемого (обвиняемого) против прекращения уголовного дела в связи с его смертью орган предварительного расследования или суд обязаны продолжить предварительное расследование либо судебное разбирательство. При этом указанным лицам должны быть обеспечены права, которыми должен был бы обладать подозреваемый, обвиняемый (подсудимый), аналогично тому, как это установлено частью восьмой статьи 42 УПК Российской Федерации применительно к умершим потерпевшим. Представляется, что в случаях, когда близкие родственники умершего не установлены, отсутствие их возражений на прекращение дела должно презюмироваться.

О смерти подозреваемого или обвиняемого, содержащегося под стражей, незамедлительно информируется прокурор, а также лицо или орган, в чьем производстве находится уголовное дело <1>. При прекращении дела в отношении умершего обвиняемого или подозреваемого остается неясным вопрос о судьбе имущества, которое при совершении корыстного преступления могло быть им похищено. В таких случаях заинтересованные лица вправе предъявить иск в порядке гражданского судопроизводства об истребовании имущества из чужого незаконного владения и о возврате неосновательного обогащения. Если после вступления в силу обвинительного приговора выявляется, что единственный обвиняемый по данному делу умер в период судебного разбирательства или после провозглашения приговора, но до его вступления в силу, постановленный по делу приговор, а также решения суда апелляционной и (или) кассационной инстанций (если дело ими рассматривалось) подлежат отмене в надзорном порядке (или, на наш взгляд, ввиду новых обстоятельств. — А.С.) с прекращением дела <2>.

<2> Постановление ПВС РФ от 31.03.2004 N 149п2004пр.

6. Отсутствие заявления потерпевшего служит основанием для отказа в возбуждении или прекращения дела не только по делам частного и частно-публичного обвинения, но и в случаях, предусмотренных ст. 23 УПК (привлечение к уголовному преследованию по заявлению коммерческой или иной организации). В ч. 2 ст. 20 предусмотрено также такое основание прекращения дела, как примирение потерпевшего (его законного представителя) с обвиняемым по делам частного обвинения.

7. Основанием для отказа в возбуждении уголовного дела или его прекращения является также служебный иммунитет лиц, указанных в пунктах 2 и 2.1 ч. 1 ст. 448, реализующийся в данном случае либо в виде отсутствия заключения суда о наличии признаков преступления, либо в виде отсутствия согласия соответственно Совета Федерации, Государственной Думы, Конституционного Суда РФ, квалификационной коллегии судей на возбуждение уголовного дела или привлечение в качестве обвиняемого одного из лиц, указанных в пунктах 1 и 3 — 5 ч. 1 ст. 448. Об условиях предоставления такого иммунитета см. ком. к ст. 448.

При этом УПК, предусматривая в ст. 24 в качестве одного из оснований для отказа в возбуждении уголовного дела или прекращения уголовного дела отсутствие согласия Совета Федерации на возбуждение уголовного дела в отношении члена Совета Федерации либо на привлечение его в качестве обвиняемого, не распространяет (и не может распространять) это правило на иных лиц, причастных к совершению общественно опасного деяния, но не наделенных иммунитетом <1>.

———————————
<1> См.: Определение КС РФ от 05.02.2009 N 249-О-О // СПС «КонсультантПлюс».

8. Полномочия по отказу в возбуждении уголовного дела в отношении лиц, указанных в ст. 448 УПК, в том числе в связи с отсутствием в деянии состава преступления, относятся к компетенции следователя и дознавателя, уполномоченного в соответствии с правилами подследственности принимать и рассматривать сообщения о преступлении <1>.

———————————
<1> См.: Определение КС РФ от 21 октября 2008 г. N 569-О-О.

9. О процедуре отказа в возбуждении дела см. ком. к ст. 148.

1. Уголовное дело не может быть возбуждено, а возбужденное уголовное дело подлежит прекращению по следующим основаниям:

1) отсутствие события преступления;

2) отсутствие в деянии состава преступления;

3) истечение сроков давности уголовного преследования;

4) смерть подозреваемого или обвиняемого, за исключением случаев, когда производство по уголовному делу необходимо для реабилитации умершего;

5) отсутствие заявления потерпевшего, если уголовное дело может быть возбуждено не иначе как по его заявлению, за исключением случаев, предусмотренных частью четвертой статьи 20 настоящего Кодекса;

6) отсутствие заключения суда о наличии признаков преступления в действиях одного из лиц, указанных в пунктах 2 и 2.1 части первой статьи 448 настоящего Кодекса, либо отсутствие согласия соответственно Совета Федерации, Государственной Думы, Конституционного Суда Российской Федерации, квалификационной коллегии судей на возбуждение уголовного дела или привлечение в качестве обвиняемого одного из лиц, указанных в пунктах 1 и 3 — 5 части первой статьи 448 настоящего Кодекса.

2. Уголовное дело подлежит прекращению по основанию, предусмотренному пунктом 2 части первой настоящей статьи, в случае, когда до вступления приговора в законную силу преступность и наказуемость этого деяния были устранены новым уголовным законом.

3. Прекращение уголовного дела влечет за собой одновременно прекращение уголовного преследования.

4. Уголовное дело подлежит прекращению в случае прекращения уголовного преследования в отношении всех подозреваемых или обвиняемых, за исключением случаев, предусмотренных пунктом 1 части первой статьи 27 настоящего Кодекса.

Комментарий к Ст. 24 УПК РФ

1. Уголовное дело не может быть возбуждено, а если оно уже возбуждено, то подлежит прекращению, если установлено хотя бы одно из нижеизложенных обстоятельств:

а) отсутствие события преступления, иначе говоря, отсутствие самого деяния, которое предполагалось имевшим место (например, передачи денег, которая предположительно расценивалась как дача взятки, не было вообще; сведения на этот счет оказались ошибочными). В силу презумпции невиновности к отсутствию события преступления, фигурировавшего в поводе к возбуждению дела, остались неразрешимые сомнения. Они толкуются в пользу обвиняемого и уравнивают реабилитирующие формулировки «отсутствие события преступления» и «неустановление события преступления»;

б) отсутствие в деянии состава преступления, когда само деяние подтвердилось, однако оно не содержит (или по крайней мере не установлено, что содержит) все обязательные признаки состава преступления. Например, препятствием для дальнейшего движения дела ввиду отсутствия состава преступления может служить тот факт, что по поводу дорожно-транспортного происшествия, в котором погиб пешеход, несмотря на все принятые меры, так и не удалось установить, имел ли водитель техническую возможность избежать наезда, иначе говоря, есть ли в его действиях необходимые признаки субъективной стороны состава преступления. В отличие от отсутствия события преступления, которое снимает все вопросы о какой бы то ни было ответственности лица, окончание производства по уголовному делу за отсутствием состава преступления не исключает иных видов юридической ответственности. Так, в нашем примере остается открытым вопрос о гражданско-правовой имущественной ответственности за вред, причиненный источником повышенной опасности. К отсутствию состава преступления приравниваются случаи, когда до вступления приговора в законную силу преступность и наказуемость этого деяния были устранены новым уголовным законом, который в подобных ситуациях всегда имеет обратную силу;

в) истечение сроков давности уголовного преследования, которое в качестве основания для отказа в возбуждении уголовного дела или его прекращения базируется на уголовно-правовом учении о сроках давности. Его стержень образует гуманная идея, согласно которой уголовное преследование не может вечно висеть дамокловым мечом над виновным. В этой связи уголовным законом установлены сроки давности привлечения к уголовной ответственности, дифференцированные в зависимости от тяжести совершенного преступления, условия приостановления течения таких сроков и другие положения, образующие основу для частных теорий, составляющих единое учение о давности в уголовном праве. При решении вопроса о том, не истекли ли сроки давности и не надлежит ли по этому основанию в возбуждении уголовного дела отказать или возбужденное уголовное дело прекратить, следует руководствоваться статьей 78 УК, на которой базируется вышеупомянутое учение;

г) смерть подозреваемого или обвиняемого влечет за собой отказ в возбуждении уголовного дела или его прекращение, потому что, как говорили в древности, mors omnia solvit (смерть решает все вопросы); судить некого. Исключение составляют случаи, когда заинтересованные лица, будучи уверенными в его невиновности, ходатайствуют о продолжении судопроизводства в целях реабилитации и восстановления доброго имени покойного. В подобных случаях производство по делу должно быть продолжено в обычном порядке вплоть до заочного судебного разбирательства. По смыслу Постановления Конституционного Суда РФ от 14 июля 2011 г. N 16-П (Российская газета. 2011. 29 июля) на основании пункта 4 части первой комментируемой статьи 24 УПК уголовное дело не может быть прекращено без согласия близких родственников умершего, а федеральному законодателю предстоит конкретизировать перечень лиц, которым, помимо близких родственников, может быть предоставлено право не согласиться с прекращением уголовного дела и настаивать на продолжении производства по нему с целью реабилитации покойного. Согласно позиции Конституционного Суда РФ к подозреваемым и обвиняемым, о которых прямо говорится в упомянутом пункте части первой комментируемой статьи, приравниваются все другие лица, в отношении которых уголовное дело прекращено по данному нереабилитирующему основанию, хотя никакого участия в досудебном производстве они не принимали, поскольку смерть наступила до возбуждения уголовного дела. При этом в Постановлении КС ничего не говорится о том, констатировалась ли виновность умершего в совершении преступления в следственных документах, по поводу которых состоялось обращение в Конституционный Суд. При всей своей нравственной выдержанности такой подход спорен и зыбок; он уводит решение проблемы от платформы правоотношений в сторону, где понятие реабилитации вообще ни при чем;

д) отсутствие заявления потерпевшего, если уголовное дело может быть возбуждено только по его заявлению (дела частного и частно-публичного обвинения — см. текст статьи 20 и комментарий к ней);

е) отсутствие заключения суда о наличии признаков преступления, которое касается только двух высших должностных лиц правоохранительной системы государства — Генерального прокурора РФ и председателя Следственного комитета РФ. К отсутствию такого заключения приравнивается отсутствие согласия внесудебных органов, перечисленных в пункте 6 части первой комментируемой статьи, на уголовное преследование, в отношении которых нормами главы 52 УПК установлен особый порядок уголовного судопроизводства (см. входящую в эту главу статью 448 УПК и наш комментарий к ней). Отсутствие заключения или согласия исключает дальнейшее уголовное судопроизводство категорически, без вариантов.

2. Прекращение уголовного дела означает полное окончание производства по нему, никакие процессуальные действия больше не производятся. Дальнейший путь такого дела — только в архив. Если же по такому делу имелось лицо, в отношении которого было начато уголовное преследование, а это значит, что в деле существовала процессуальная фигура подозреваемого или обвиняемого, прекращение дела влечет за собой и прекращение уголовного преследования по тому же основанию, по которому прекращено производство по делу в целом.

В списке оснований отказа в возбуждении уголовного дела или его прекращения первым является отсутствие события преступления (п. 1 ч. 1 ст. 24 Уголовно-процессуального кодекса РФ, далее -УПК РФ). В соответствии с буквой закона оно представляет собой реабилитирующее основание, т.е. исключает возникновение правоотношения уголовной ответственности.

Вместе с тем при всей видимой простоте данного подхода более глубокое проникновение в его суть открывает сложный механизм связи между отсутствием события преступления и охранительным уголовно-правовым отношением, разновидностью которого и является отношение уголовной ответственности. Сложность заключается не столько в широте перечня обстоятельств, могущих быть расцененными в качестве рассматриваемого основания, сколько в различной правовой природе этих обстоятельств как специфических юридических фактов прекращения уголовного дела. Если избрать в качестве критерия классификации основание возникновения уголовно-правового отношения, то отсутствие события преступления объединяет три различные группы юридических фактов. Рассмотрим их подробнее.

I. Cвязанные с отсутствием какого бы то ни было случившегося события как явления объективной реальности. М.С. Строгович утверждал: «По каждому уголовному делу должно быть с несомненностью установлено, что событие, деяние, по поводу которого возбуждено уголовное дело, действительно произошло» . Юридическая энциклопедия определяет событие как один из видов юридических фактов, с которыми закон связывает возникновение правоотношения . Соответственно, при отсутствии таких фактов уголовно-правовое отношение возникнуть не может.

Мотивы поведения человека, сообщающего о преступлении, которое на самом деле не было совершено, могут быть такими:

— намеренное (умышленное) ложное сообщение о совершенном преступлении. Данное поведение может быть уголовно наказуемым. УК РФ запрещает его в нормах ст. 207, 306 УК РФ и т.п.;

— неправильная оценка информатором сложившейся жизненной ситуации как криминогенной, в силу чего лицо на самом деле является потерпевшим от собственного халатного поведения, а не преступления. Эти ситуации следует отличать от тех, которые образуют так называемую «пограничную» латентность, возникающую, когда потерпевшим совершенное преступление не осознается в качестве такового.

Так или иначе, но сообщение о преступлении еще не составляет основания уголовной ответственности, а лишь указывает на возможное его появление. Какая-либо информация о преступлении может послужить основанием для возбуждения уголовного дела и даже для вынесения обвинительного приговора судом, однако в случае ее недостоверности относительно наличия самого случившегося события она не приобретает значения юридического факта, с которым закон связывает возникновение отношения уголовной ответственности.

II. Представляющие собой произошедшие в действительности события, которые по своему происхождению объективны, не связаны ни с сознанием, ни с волей субъекта, а потому никогда не могут породить охранительного уголовно-правового отношения. В этой связи П.С. Элькинд справедливо подчеркивала, что возможна ситуация, при которой «… событие, по поводу которого возбуждено уголовное дело, имеется при том, что события преступления нет» .

Список данных ситуаций открывают события, имеющие объективное происхождение. Их образуют результаты действия стихийных сил природы, физических, физиологических, химических и других процессов, не зависящих от субъективных личностных факторов. Данные события не следует путать с теми, которые явились следствием умышленных или неосторожных деяний. Перечисленные группы фактов никак не связаны с реализацией уголовно-правовых норм и не вызывают возникновения охранительного уголовно-правового отношения, поскольку не могут его вызвать по своей природе.

III. Связанные с наличием события, гипотетически могущего служить основанием возникновения охранительного уголовно-правового отношения ответственности, но исключающего его по объективным (невозможность установления) и (или) субъективным (усмотрение законодателя) причинам. Иначе говоря, событие, связанное с волей и сознанием субъекта, случилось, но событием преступления оно не является.

Доктринальное толкование уголовного закона позволяет заключить, что нормативно допускается только одно событие, могущее привести к возникновению охранительного уголовного правоотношения — деяние, содержащее признаки преступления. Соответственно, отсутствие такого деяния (1), а также признаков или хотя бы одного из них лишает правоприменителя возможности вести речь о событии преступления (2).

Конкретизируя группы фактов, исключающих возникновение отношения уголовной ответственности по рассматриваемому основанию, полагаем возможным разделить образующие их обстоятельства на две подгруппы:

1) отсутствие деяния при свершившемся событии субъективного значения. В содержание данной классификационной подгруппы мы предлагаем включать мысли, убеждения, воззрения, намерения и т.п. лица, каковы бы они ни были, если отсутствует их объективное выражение в деянии;

2) отсутствие в свершившемся деянии признаков преступления. Не всякое деяние может вызвать уголовно-правовое отношение, но лишь обладающее определенными признаками, которые в теории уголовного права назывались также свойствами преступления . Их перечень следует из формулировки ч. 1 ст. 14 УК РФ, в соответствии с которой к их числу следует относить общественную опасность, уголовную противоправность, виновность и наказуемость.

Только при наличии их полного набора деяние приобретает качество «преступности» и становится юридическим фактом, вызывающим отношение уголовной ответственности. При отсутствии хотя бы одного из этих признаков даже при формальном наличии всех элементов состава преступления (объект, объективная сторона, субъект, субъективная сторона) совершенное деяние не может быть признано преступлением, а стало быть, не способно вызвать отношение уголовной ответственности при всем том, что основанием иного охранительного правоотношения оно стать может (прежде всего, отношений, возникающих при совершении деяний, преступность которых исключается уголовно значимыми обстоятельствами).

О тесной связи состава и события преступления писал еще Г.М. Миньковский, по мнению которого «…событие преступления как юридическая конструкция уголовно-процессуального закона условно используется для обозначения круга обстоятельств, характеризующих в основном признаки объективной стороны и объекта преступления» . Предлагаемый нами подход основан на теоретическом положении, согласно которому признаки преступления и признаки состава преступления являются хотя и тесно связанными между собой, но все же разными уголовно-правовыми явлениями. Экстраполяция данного утверждения в уголовно-процессуальную правовую материю коренным образом меняет представления о круге обстоятельств, охватываемых категорией «событие преступления». Проверим это на примере конкретных признаков преступления.

Отсутствие в деянии такого признака, как общественная опасность, даже при формальном наличии всех признаков состава преступления, предусмотренного статьей особенной части УК РФ, может привести к признанию его малозначительным, т.е. действием или бездействием, не являющимися преступлением (ч. 2 ст. 14 УК РФ). Такое деяние не причиняет вреда личности, обществу или государству. Вывод: деяние есть, формальные признаки состава преступления есть, но охранительного уголовно-правового отношения ответственности в силу отсутствия общественной опасности — нет. Однако нельзя не признать, что какие-то уголовно-правовые отношения все-таки возникают и в этих ситуациях. В противном случае, мы вынуждены будем согласиться с возможностью существования уголовно-процессуальных отношений автономно, т.е. вне возникновения уголовно-правовых отношений, а отсюда — рассматривать ч. 2 ст. 14 УК РФ как норму процессуальную, а не материальную. Однако поскольку общественная опасность хотя и является оценочной категорией, но по своей сути представляет наиболее существенный материальный признак преступления , логично и малозначительности деяния определить ту же самую природу. Малозначительное деяние не является преступлением, но так же, как и преступление, составляет объект общерегулятивного отношения уголовной ответственности и криминологической профилактики. Грань между малозначительным деянием и преступлением незрима и всегда подлежит установлению в уголовно-правовом порядке.

Отсутствие в деянии признака уголовной противоправности может означать, что между сторонами фактически сложились гражданско-правовые отношения, а совершенное деяние при всех прочих

признаках является ничем иным как гражданско-правовым деликтом. Здесь же можно указать и на случаи намеренных аутоагрессивных деяний самого потерпевшего, направленных на причинение вреда своему здоровью или лишение себя жизни. Отношение уголовной ответственности здесь также не возникает ввиду несоответствия ч. 1 ст. 14 УК РФ.

Если в совершенном деянии нет признаков, указывающих на умысел или неосторожность лица, его совершившего, то оно являет собой не преступление, а казус (лат. casus) — в праве: 1) событие, которое не зависит от воли лица, а поэтому не может быть предусмотрено при данных условиях; 2) случайное действие, которое (и этим отличается от умышленного или неосторожного) имеет внешние признаки правонарушения, однако лишено элемента вины и, таким образом, не влечет юридической ответственности . Казус исключает наличие признака виновности, на самостоятельность которого обращал внимание еще А.А. Пионтковский . В юридической литературе можно найти точку зрения, согласно которой установление отсутствия события преступления также предполагает признание лица невиновным. Как указывает М.И. Пастухов, вывод о признании невиновным может соответствовать реальному факту — невиновности лица, когда доказано отсутствие события преступления . Отношение уголовной ответственности не возникает по уже указанной выше причине.

Самостоятельным (четвертым) признаком преступления является наказуемость , которую вполне возможно рассматривать как частный случай противоправности, поскольку УК РФ не закрепляет составов преступлений, за которые не предусматривается наказание. Наказуемость выполняет еще одну функцию — она препятствует применению уголовного закона по аналогии. Статья 3 УК РФ прямо говорит: «Преступность деяния, а также его наказуемость и иные уголовно-правовые последствия определяются только настоящим Кодексом». Надо сказать, что такое положение вещей существовало не всегда: советским уголовным правом некоторое время аналогия допускалась. В свое время А.Я. Вышинский писал: «Уголовные кодексы не могут исчерпывающе предусмотреть все возможные виды общественно опасных действий, поэтому, если какое-либо общественно опасное действие прямо не предусмотрено уголовными законами, то основание и пределы ответственности за него определяются применительно к тем статьям, которые предусматривают наиболее сходные по роду преступления» . Это и называлось применением закона по аналогии. Уголовно-правовая аналогия — пагубный принцип, противоречащий соблюдению прав человека. Его использование допускает не естественный (легитимный, правовой), но искусственный, надуманный порядок возникновения отношения уголовной ответственности. Аналогия позволяет делать «наказуемыми» деяния, которые хотя точно и не предусматриваются формулой состава преступления в норме Особенной части, но в силу субъективного мнения правоприменителя «считаются» преступными. История доказала наличие громадного ущерба, производимого данным принципом, который сегодня успешно преодолен и более не применяется. Отсутствие наказуемости не влечет возникновения отношения уголовной ответственности.

Итак, отсутствие хотя бы одного из перечисленных признаков в совершенном деянии лишает его качества «преступности». Следовательно, как уголовно значимое событие деяние может свершиться, но как событие преступления его рассматривать не представляется возможным. Совершенно справедливо в этой связи УК РФ располагает самостоятельной гл. 8, предусматривающей конкретные обстоятельства, исключающие преступность деяния (ст. 37-42). Размещение их перечня в нормах материального права абсолютно обоснованно и логично. Деяния, лишенные в силу установленных уголовным законом обстоятельств качества «преступности», вызывают к жизни охранительные уголовно-правовые отношения, которые должны прекращаться в уголовно-процессуальном порядке. Но если УК РФ закрепляет обстоятельства, исключающие преступность деяния, то УПК РФ не предлагает корреспондирующего им основания прекращения уголовного дела (уголовного преследования).

Изучение судебной практики и практики предварительного расследования показало, что при отсутствии признаков, определяющих преступность деяния, прекращение уголовных дел (уголовного преследования) происходит не по п. 1 ч. 1 ст. 24 УПК РФ «Отсутствие события преступления», а по п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ — «Отсутствие в деянии состава преступления». Именно такое решение предлагает комментарий к УПК РФ и учебная литература по уголовному процессу . Данный подход входит в прямое противоречие с рассмотренными выше теоретическими положениями, доказывающими обратное. Теория уголовного права связывает признаки преступления с его понятием (ст. 14 УК РФ), а состав преступления — с основанием уголовной ответственности (ст. 8 УК РФ). По нашему мнению, противоречие теории и практики можно снять законодательно-технически: предусмотреть среди оснований прекращения уголовного дела (ч. 1 ст. 24 УПК РФ) в качестве самостоятельного еще одно, прямо соответствующее ч. 2 ст. 14 УК РФ, ст. 3 УК РФ и гл. 8 УК РФ, — «…при наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния».

Уголовные дела будут прекращаться в следующих случаях: 1) за отсутствием события преступления — при отсутствии какого бы то ни было события, а равно при наличии некоего события, но которое в силу своей природы не может служить основанием возникновения охранительного уголовно-правового отношения; 2) при наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния -в связи с наличием события, могущего служить основанием возникновения охранительного уголовно-правового отношения, но не порождающим отношения уголовной ответственности из-за отсутствия одного или нескольких признаков (свойств) преступления. Такие события (деяния) хотя формально могут и содержать все признаки состава преступления, но не являются преступлениями в силу наличия обстоятельств, исключающих их преступность.

Литература

1. Барихин А.Б. Большая юридическая энциклопедия. М., 2010.

2. Вавилов К.К. О наказуемости как признаке понятия преступления // Известия вузов. Правоведение. 1964. № 1.

3. Горский Г.Ф., Кокорев Л.Д., Элькинд П.С. Проблемы доказательств в советском уголовном процессе. Воронеж, 1978.

4. Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации / Отв. ред. В.И. Радченко. М.: Юрайт, 2004.

5. Курс советского уголовного права. Общая часть. Т. 1. Л., 1968.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

7. Пастухов М.И. Реабилитация невиновных: основы правового института. Мн., 1993.

8. Пионтковский А.А. Учение о преступлении по советскому уголовному праву. М., 1961.

9. Советское уголовное право. Вып. III / Под ред. А.Я. Вышинского. М., 1939.

10. Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. Т. 1. М., 1970.

11. Уголовный процесс: Учебник / Под ред. Б.Б. Булатова, А.М. Баранова. 2-е изд., перераб. и доп. М., 2011.

13. Уголовный процесс: Учебник / Отв. ред. А.В. Гриненко. 2-е изд., перераб. М., 2009.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *