Работа в УИС — плюсы минусы и сложность работы

Сотрудник режимной службы следственного изолятора рассказывает о том, как проходят будни за колючей проволокой, легко ли сбежать из тюрьмы и как заключенному заработать $40 000 на правах человека.

Почему выбрали себе такую работу?

Семейное. Отец в СИЗО работал. Я уже знал, чего ждать. Если честно – пошел из-за пенсии. У нас тут выслуга идет год за полтора. Не то, что все остальные будут работать до 65 лет!

Но это же очень специфическая работа. Морально тяжело?

Да нет, просто график дикий и платят поначалу мало. Пока нет выслуги, званий – зарплата не растет. А работать сверхурочно надо прямо сразу. По факту «просят» то в выходной выйти, то рабочий день не с 8:00 до 17:00, а до семи, до девяти вечера.

Работаем «с восьми до темнадцати», зато на пенсию выходим раньше всех.

Сколько за это платят?

Новичкам тысяч 18. Потом за выслугу добавляют со временем. Я вот недавно до пенсии дослужился, мне платят уже 50 000 рублей, по нашему региону – неплохо. Плюс премии бывают.

Чем в течение дня занимаются ваши «подопечные»? Какой распорядок?

В 6 утра подъем. Встают, заправляют кровати и занимаются каждый своим делом. Смотрят телевизор, читают. Гуляют не менее часа в день. Ждут приговора суда, короче. Те, кто дождались и отбывает срок – делают свою работу: уборка, раздача пищи.

Заключенные едят то же, что и надзиратели?

Нет. У заключенных и подследственных свой отдельный пищеблок. Рацион – рыба, каши, супы. Котлеты вот недавно начали делать. Как в школе почти. Кто давно сидит, говорят, сейчас стали лучше кормить. Меня в армии хуже кормили, чем сейчас заключенных.

Пространство как-то делится: кто с кем сидит, или все вперемешку?

Отдельно ранее судимые, тяжкие, легкие. Женщины от мужчин отделяются, малолетние от взрослых, курящие от некурящих. Отдельно бывшие сотрудники (БС-ники). Среди них те, кто взятки брал или наркоту носил заключенным.

А «почетные гости» у вас бывали? Для них есть VIP-условия?

Недавно очень высокого чиновника за взятки повязали. Сидел в общей камере.

Какие правила гигиены в СИЗО? Умывальники стоят в камерах?

Конечно, сейчас в каждой камере унитазы стоят и умывальники, зона приватности огорожена, а не как раньше. Горячей воды нет, но кипятильники есть, можно подогреть воду, чай сделать. Раз в неделю санобработка – душ. У мужчин. У женщин и малолетних – 2 раза в неделю.

Сколько они по времени моются?

Не менее 15 минут. Но и час никто не даст плескаться.

14 душей на 150 человек. Моются по графику. Женщины минут за 30 умудряются и помыться, и волосы покрасить. Маленький бокс на 6 леек, большой на 8. Каждый день водят на санобработку 120-150 человек. Отрядами, так же, как сидят – нельзя, чтобы из разных камер люди пересекались.

А как же на прогулках не пересечься?

Так у них отдельные прогулочные дворики. Дворик – четыре стены, сверху сетка, и ходит сотрудник, наблюдает, чтобы они не переговаривались между собой. За нарушения – в карцер.

Правда ли, что в СИЗО и тюрьмах все общаются на фене?

Не скажу за какую-нибудь колонию в тайге. У нас процентов 10-15 проскакивает жаргона, а в остальном говорят нормальным обычным языком.

Насколько это страшно – попасть в карцер?

Это просто одиночная камера, около 4-х квадратных метров. Раньше меньше были, сейчас права человека соблюдают. Матрас, подушка, одеяло выдается только на время сна, и нары открываются тоже – с десяти вечера до шести утра, остальное время лежать не на чем.

Как часто проверяют камеры на наличие чего-то запрещенного?

Обыски не реже 2 раз в месяц. Если обнаруживаем запрещенное – изымаем. Нарушителям могут выговор объявить, либо в карцер.

А как что-то запрещенное попадает к заключенным? Бывают киношные истории, когда пронесли в заднице, в презерватив завернутое?

И такое не исключено. Сейчас, говорят, запрещенные предметы через периметр перебрасывают квадрокоптерами. Новые технологии! Часто подследственные с выездов на суды что-то привозят. Ну и в передачах. Мобильные телефоны проносят. Реже – наркотические средства. Иногда адвокаты подопечным приносят, за взятку. Иногда никто ничего не приносит, сами изготавливают. Заточки находим при обысках регулярно – из ложек, из проволоки, из гвоздей. Они их делают – мы изымаем. И опять заново. Еще веревки часто находим, которые они там плетут из своих свитеров. А, кстати, бражку они делают.

Как же они умудряются при строгом надзоре?

Уносят из столовой хлеб втихую, собирают, он плесневеет, они его заворачивают в простынь, раскатывают, кладут в матрас, и по очереди лежат, греют. Весь этот мякиш нагревается, начинает бродить. А вода и сахар у них есть, вот из всего этого и выходят бражные напитки. Ну а дальше инспектор по специфическому запаху обнаруживает. Приходит группа и изымает. А через какое-то время опять все повторяется. И заточки, и бражку они больше от безделья делают. Кстати. Такая брага получается только из тюремного хлеба. Сотрудник рассказывал – пробовал сам делать брагу зековским способом. Покупал хлеб, ждал, пока заплесневеет, в простыню заворачивал, ставил в теплое место… Не выходит.

Бывают ли у вас побеги?

Очень редко. Но теоретически это возможно. Это планируется заранее. Пути побега, подготовка – на все это нужно время. У нас была попытка побега в 2008 году – пресекли. Тогда основные решетки ограждения были приличных размеров. Заключенный был щупленький. Протиснулся между прутьями и побежал вдоль забора. Сотрудники охраны и режимной службы по радиосвязи скоординировались. Задержали его. А потом ограждение заменили. Кошка теперь пролезет, может быть. Заключенный – нет.

А бывают ли суициды у вас?

Бывают. Но чаще только попытки. Повеситься, вены вскрыть. Я лично двоих спасал. Из камеры стучат в дверь. Приходит группа, открываем камеру, там человек с перерезанными венами, без сознания. Вытаскиваем, первую медпомощь оказываем и тащим на санчасть, к фельдшеру.

А на чем же можно повеситься в камере?

На простыне вешались, на штанах. Как правило, те, кто захотел совершить суицид, они никого не предупреждают, а совершают его. А все остальное – это показуха. Чтобы в больницу перевели или в другую камеру. Какие-то условия свои ставят.

Бывают совсем тупые причины для суицида, типа «дай курить, а то я себе вены вскрою!»

Кто-то в виде протеста не вешается, а голодовку объявляет.

Вы таким все равно предлагаете еду?

Да, им предлагается еда, на санчасть они выводятся, у них берут анализы, взвешивают. Если состояние критическое – разрешено насильственное кормление. Через зонд.

Часто ли бывает между заключенными какие-то стычки, драки, насилие? Или между заключенными и сотрудниками?

Как правило, содержатся все адекватные, которые понимают нормальный человеческий язык, и можно все объяснить, без драк. Не то что стволы – дубинки не достаем почти. Но был у нас начальник, который постоянно доводил зеков нелепыми придирками. Один зек не выдержал, лбом ему в переносицу заехал. Ну, добавили страниц в дело, накинули срок. Иногда бывает, что адекватные требования со стороны сотрудников зек воспринимает, как нарушение своих прав. И начинает писать в ЕСПЧ. Европейский суд по правам человека.

Часто они туда обращаются?

Да. Удачный опыт: кто-то написал про несоответствие условий содержания. Температура воздуха в камере ниже нормы, народу больше положенного, ненормированный сон. Представители ЕСПЧ приезжали, проверяли. Нам – указания «сверху», а жалобщику – немалые компенсации. Кому-то Европейский суд по правам человека однажды присудил выплатить $35 000, и реально выплатили, кому-то даже $40 000. Сейчас у нас все по нормам.

А были случаи физического насилия?

Сотрудник может ударить, только если на него нападают. И то, только по рукам-ногам, не в голову и не в корпус. Никто тут признания из подследственных не выбивает. Сейчас уже и слово плохое не скажешь – сразу на тебя жалоба. Хотя сами зеки ведут себя непотребно.

Например?

Был один заключенный, постоянно онанировал. Выходил на утреннюю поверку в одеяле, а в нем дырка как раз для… органа. Ну и он при всех давай наяривать. Довольный, что публика собралась. Но самые страшные – это невменяшки. У которых психические расстройства. Могут голыми выходить на утреннюю проверку, засовывать себе в разные места неожиданные предметы – ложки, вилки. Картины фекалиями рисовать.

А какие самые страшные персонажи попадали к вам?

Были убийцы целых семей – детей и взрослых. Серийные маньяки выглядят, как обычные люди

Часто они при этом пытаются добиться, чтобы их признали невменяемыми. Их везут в институт Сербского, там они проходят экспертизу. Симулянты не прокатывают. Одного из ста только после такой медкомиссии в психушку увозят.

Много ли у вас работает женщин?

Есть те, кто в бухгалтерии сидят. А есть те, кто в режимной службе работают, наравне с мужиками. Так же за всем смотрят, открывают двери, заводы-выводы. Если внештатная ситуация – сообщают в дежурную часть и ждут прибытия группы.

То есть, не надо быть бабой-терминатором, чтобы в СИЗО работать?

Нет, конечно. Плюс есть и заключенные, и подследственные – женщины. А их в баню водить, обыскивать, передачи передавать – может только сотрудник одного с ними пола. С документацией тоже дамы работают: канцелярия, бухгалтерия, кадры. Но молодых женщин на работу больше не берем – влюбляются в зеков часто.

Корпоративы у вас бывают? И как это проходит?

Скромно. Собираемся отделом, выезжаем на шашлыки. Иногда, на День работника СИЗО, бывает с официальной церемонией. Тогда заключенных берем в свою самодеятельность.

Однажды зек выступал на сцене, хорошо пел. Мы его переодели в чей-то светлый костюм. Пришли его жена с детьми. Мы их пропустили. Дети не знали, что отец сидит, мать говорила, он на гастролях. И вот привела их повидаться и послушать папу на концерте. Весь срок ходила к нему на свиданки.

А «свиданки» – это когда разговаривают через стекло?

Для тех, кто под следствием находится – да. А те, которые у нас отбывают наказание – имеют право на длительные свидания, сутки-двое. Для этого есть отдельная комната, они там с родственниками находятся. Там кровати стоят, холодильник, телевизор.

То есть они двое суток живут семейной жизнью? Не стесняются надзора?

Они столько времени проводят среди мужиков, что когда с женой остаются – им не до рефлексии. Некоторые и без специальной комнаты не стесняются. Были случаи, когда вступали в интимную связь подследственные с адвокатами. Прямо в следственном отделении.

Там комната, где адвокат со своим подзащитным может наедине беседовать. Дежурный по следственному отделению проводит визуальный контроль происходящего в этой комнате. Пришла женщина-адвокат, к ней привели подследственного, оставили их. Через 5 минут контроль. Дежурный смотрит через прозрачную дверь, а там… адвокат стоит на коленях и занимается оральным сексом с подследственным. Пришлось пресечь

шапка сотрудника сизо картинка

Какие главные несколько плюсов работы в системе исполнения наказаний и какие минусы?

Ну, какие плюсы… Ранний выход на пенсию. Зарплата без задержек. Премии. С жильем помогают, кому положено улучшение жилищных условий. Мне вот нормально добавили денег на квартиру. За выслугу лет отпуск прибавляется: 10 лет отработал – плюс 5 суток отпуска в год.

Раньше было еще такое, что билеты на самолет оплачивали. Даже на Кубу у нас народ с семьями летал, и им возмещали. Сейчас прикрыли лавочку. Но все, кто хотел, слетали.

А минусы какие? Душевный дискомфорт?

Нет, я уже привык. Я знал, куда шел. Но по правилам для сотрудников, которые с оружием несут службу, мы все ходим к психологу. У нас с зеками один и тот же психолог. Главный минус – очень много писанины, отчеты казенным языком. Вечно заводят какие-то журналы учета журналов. Переписываются должностные инструкции: было 18 пунктов, стало 68. А еще проверки. Надо за неделю сделать то, что не делалось 20 лет. И вот все, независимо от звания, на ушах стоят. Майоры красят кисточками ворота какие-нибудь. И очень неудобно – напиться нельзя. Могут вызвать с выходного, если вдруг тревога какая-нибудь. Ты всегда должен быть на телефоне и прибыть в течение нескольких часов на службу.

А новичкам тяжело?

Ну, приходят мальчики молоденькие, с хорошими машинами, их родители устроили. А дедовщину никто не отменял! Их ставят на самые плохие места и на самые неудобные смены. Плюс, естественно, старички их подкалывают. То вещи спрячут, то еще что. Но до суицида не доводим 🙂

А нет у вас таких сотрудников, которые пришли бороться со злом – идейные, с лозунгами?

Начальники иногда бывают идейные. Может, это и не плохо. При одном вот бухать перестали, за место держатся. Раньше даже на работе пили, теперь ни-ни. Но безыдейных все же большинство. Один майор совершил ДТП пьяным. ДПС к нему в машину стучатся, он открывает дверь: «Давайте я вам 300 рублей дам и поеду?». Наверное, так мало им еще никто не предлагал 🙂 Естественно, на работе сразу узнали, уволили. Однажды взяточника-начальника арестовали прямо во время опроса на полиграфе. Слился на вопросах про коррупцию, его сразу и взяли. Оказалось – принял 300 000 рублей – первую часть от оговоренных 1 300 000. Посадили на 6,5 лет. Званий нет, наград нет, все, ради чего столько лет работал – коту под хвост.

Последний вопрос. Вам самому нравится ваша работа?

Сложно первые пять лет. Потом привыкаешь. Голову отключаешь и работаешь. Срок до пенсии идет, главное. Тут и у сотрудников, и у подследственных и зеков одинаковые мысли: «Срок идет – и ладно».

«Кресты́» — следственный изолятор в Петербурге, один из наиболее известных и крупных в России. Официальное название — Федеральное казённое учреждение «Следственный изолятор № 1» (Учреждение ИЗ 47/1) УФСИН России по г. Санкт-Петербургу и Ленинградской области.

Изначально — петербургская одиночная тюрьма, задействованная в 1893 году на Выборгской стороне, состоявшая из двух крестообразных по форме корпусов, рассчитанная на уголовников и содержавшая свыше тысячи одиночных камер, заключённые которых были обязаны работать. Петербургские «Кресты» стали образцом для возведения других российских одиночных тюрем в XX веке (в Самаре, Челябинске и других городах).

В «Крестах» содержались только совершеннолетние подследственные.

Летом 2006 года было принято решение о переносе тюрьмы на новое место. Проект переноса тюрьмы был включён в программу Федеральной службы исполнения наказаний (ФСИН). В СМИ неоднократно появлялась информация о том, что новый владелец здания «Крестов» перепрофилирует его под гостиницу или развлекательный комплекс. Однако потенциальным инвесторам не были даны соответствующие гарантии относительно эксплуатации нынешнего здания СИЗО. «Кресты» — не только тюремный изолятор, но и памятник культуры, и для того чтобы превратить обветшавшее учреждение в отель или развлекательный центр, необходима внутренняя перепланировка здания, а по закону это запрещено.

В августе 2007 года был определён подрядчик строительства — ОАО «Генеральная строительная корпорация». Срок переезда в новый тюремный комплекс: 2015 год. Стоимость возведения нового изолятора в Колпино, площадью 35 га, рассчитанный на пребывание 4 тыс. человек: 13,5 млрд руб. Деньги выделяются в рамках федеральной целевой программы «Развитие уголовно-исполнительной системы (2007—2016 годы)». Опыт переселения Крестов будет использован для вывода из центра Москвы обитателей «Бутырки» и «Матросской тишины». Власти Петербурга определились с участком, где будет построен новый следственный изолятор на 4000 человек, под названием «Кресты-2» или <<Новые Кресты>>. Он строился в городе Колпино на территории в 35 га рядом с Колпинским кладбищем. По состоянию на сентябрь 2013 года было возведено два 8-этажных здания в форме крестов и вспомогательные постройки. По периметру территория была окружена монолитным бетонным забором высотой 5 м. Планировалось построить суперсовременный комплекс со спортивными залами и медпунктами и 2 жилых дома для сотрудников СИЗО (примерно в 5 км от «Крестов-2»), а также банно-прачечный комбинат. На каждого заключённого придётся не менее 7 м². По предварительным данным, строительство нового СИЗО обойдётся федеральному бюджету в 4,3 млрд рублей. Ожидалось, что строительство будет завершено в 2015 году и новая тюрьма примет первых подследственных в 2016 году (при условии стабильного финансирования).

22 декабря 2017 года перевод заключённых из следственного изолятора на Арсенальной набережной в следственный изолятор в Колпино был завершён.

Место расположения: г. Санкт-Петербург, г. Колпино, ул. Колпинская, д. 9

Автор Вадим Горшенин Обновлено: 10.03.2020 19:11 Опубликовано: 09.03.2020 17:53 Политика » Власть » Суды

Вроде бы тюрьма — не курорт, но ведь и не камера пыток. Почему условия там очень жестки и жестоки? Тем более, ведь зачастую подследственных суд в итоге оправдывает, наказывает условно или штрафом. Почему условия жизни сотрудников зачастую даже хуже, чем у арестантов? Почему в тюрьмах медицина практически отсутствует?

Жизнь как она есть с Вадимом ГОРШЕНИНЫМ И Петром МИЛОСЕРДОВЫМ

На эти вопросы главы медиахолдинга «Правда.Ру» Вадима Горшенина в передаче «Жизнь как она есть» ответил политолог и бывший заключенный Петр Милосердов.

Читайте начало интервью:

  • Кому на Руси сидеть хорошо?
  • Наркоманов подставляют в промышленном масштабе

Что особенно поражает в СИЗО

— Петр, всем известно, что тюрьма не курорт, но что вас в СИЗО особенно поразило?

— Резануло огромное количество по большей части случайных людей, которые сидят по 228-й статье.

Еще раз подчеркну, это наркопотребители, они сами это не скрывают, но они не являются ни крупными продавцами, ни руководителями каких-то сетей по распространению, даже и распространителями по большому счету не являются. Это первое.

Второе, конечно, кто работает в УФСИН? Давайте называть вещи своими именами. УФСИН — это кадровый тупик. Это кадровый тупик, это такое силовое ведомство, куда берут работать тех, кого не взяли практически никуда.

Как живут сотрудники УФСИН

Средняя зарплата по Москве у прапорщика этой службы — 25 тысяч. Никаких премий там нет. Там есть какие-то мелкие льготы, дают подъемные на квартиру, но они нищенские.

Поэтому сотрудники снимают квартиру вскладчину, там спят вповалку эти сотрудники УФСИН. Как правило, это приезжие, очень бедные люди.

Отсюда, кстати, и идут преступления, связанные с коррупцией.

Понятное дело, там им предлагают телефон принести за 50 тысяч. Это же два его месячных оклада. И люди рискуют, на это идут.

— Совершенно понятно, что самая большая беда на самом деле (много разговаривал с сотрудниками и руководством УФСИН) — люди туда не идут. Условно говоря, из москвичей в московских СИЗО если пять процентов есть, то это хорошо.

— Да, от силы.

— В основном там работают люди, которые приезжают из регионов и не могут найти другой работы. И, естественно, они снимают одну комнату сразу на несколько человек. Условия их жизни практически не отличаются от условий содержания заключенных.

— Во многом это справедливо.

Сотрудники УФСИН сами говорят: «Мы тут вместе с вами сидим».

А потом я и сам вижу, что они едят на самом деле те же пайки, которые арестованным дают, и свои сухпайки с абсолютно несъедобной пищей. Она хороша только тем, что долго хранится. Есть, конечно, ее тяжело. Но они ее едят.

Это нищие люди, которые пошли ради того, что у них идет стаж 1,5 за опасную службу, чтобы побыстрее выйти на пенсию.

Конечно, в каком-то смысле их даже жалко. Но жалко и арестантов, на которых они зачастую вымещают все свое зло и недовольство.

— Понятно, что если люди сами живут в скотских условиях, то они не будут хорошо относиться к людям, которые зависят от них. Когда мы — ОНК — приходим, начинаем проверять что-то, то сотрудники искренне удивляются, что мы недовольны условиями содержания заключенных. Они говорят: «Мы сами-то живем так же и даже хуже, и никто даже не проверяет, как мы живем, а за ними смотрят».

— Конечно. В УФСИН жуткий некомплект. Существует такая легенда, в нее верят и рассказывают многие арестанты, что численность арестантов выгодна УФСИНу, потому что чем больше сидит людей, тем больше УФСИН получает на них денег и т. д. Нет.

Это на самом деле полная ерунда, потому что в УФСИН жуткий недокомплект людей.

Они не могут управляться с тем количеством арестантов, которое есть. Я слышал от очень многих офицеров УФСИН такую фразу: «Когда, наконец, судьям объяснят, что хватит сажать». Потому что, действительно, забивают изоляторы по легким статьям.

СИЗО забиты, следить за арестантами некому

Если, например, у человека нет московской прописки, он за кражу все равно поедет в изолятор. Там ущерб — всего пять тысяч рублей. По большому счету, в итоге и суд может дать штраф или «условку».

Но если обвиняемый не прописан в Москве, он будет сидеть в СИЗО шесть-семь месяцев.

Виноваты, на самом деле, суды, которые просто забивают изоляторы людьми.

— Судей нечасто сажают. Если бы их самих сажали чаще, то они, наверное, понимали бы, что делают и почему это неправильно. Я видел в «Матросской тишине», по крайней мере, что не хватает людей следить за камерами на этажах.

Самая больная тема СИЗО — медицина

И там работает всего один человек в больнице на четыре тюремных этажа. Поэтому если кому-то стало плохо, то никакой реальной медицинской помощи он не получит.

— Медицина — очень больная тема в СИЗО. И, конечно, болеть в тюрьме — это непозволительная роскошь.

Хотя в тюрьме как раз очень сильно портится здоровье, потому что люди сидят, опять-таки, в маленьких камерах из-за переполненности. Камеры маленькие, нет пространства, поэтому начинают тут же страдать (я по себе быстро заметил) спина и суставы. Это там практически у всех.

Соответственно, с прогулками там тоже бывает беда, выводят в маленький дворик, размером десять квадратных метров. Как ты в нем погуляешь?

Я там старался заниматься физкультурой и спортом, и у меня в камере была для этого возможность.

Но сама по себе тюрьма очень негативно влияет на здоровье — это, конечно, факт. И медицина там — это очень больная история.

Беседовал Вадим Горшенин

К публикации подготовил Юрий Кондратьев

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *