Бить или не бить: что стоит за организованными драками мальчишек

Потом были недели в больнице, серьезная операция и долгое восстановление. Мать пострадавшего школьника потребовала компенсации от родителей драчуна. Те в свою очередь предъявили материальные претензии к школе. Дело разобрали местные суды. Но с их мнением не согласился Верховный суд РФ. В итоге Верховному суду пришлось отвечать на вопрос, так кто же должен платить за последствия школьной драки — родители или школа?

В районный суд обратилась мать пострадавшего ученика. Предъявила иск к родителям второго драчуна и просила суд взыскать моральный вред — 300 тысяч рублей. В суде женщина рассказала, что ноябрьским днем сразу после уроков на школьном дворе произошла драка между двумя учениками, в результате пострадал ее сын.

Родители второго ребенка подали встречный иск. Он был к маме пострадавшего мальчика и к средней школе. Во встречном иске родители второго ребенка написали, что мать пострадавшего ребенка, «оказывая психологическое давление», буквально заставила их написать расписку, что они должны ей заплатить 100 тысяч рублей за моральный и материальный ущерб. Они даже выплатили часть — 30 тысяч. Больше платить не стали. Считают, что оставшиеся деньги должна заплатить школа, так как несчастье случилось на ее территории. А уже выплаченные ими 30 тысяч семье школа должна вернуть.

Районный суд встал на сторону пострадавшей мамы и взыскал с семьи второго участника драки 70 тысяч плюс судебные расходы. Встречный иск с претензиями родителей к школе и с просьбой посчитать данную ими расписку недействительной райсуд отклонил.

Липецкий областной суд немного подправил своих коллег. Написал взять — не 70 тысяч с семьи, а с папы — 35 и с мамы 35 тысяч рублей. В остальном согласился с решением районного суда.

Проигравшая семья дошла до Верховного суда. Вот как он увидел этот спор. Исходя из материалов дела, последний урок закончился в 13.45. А уже в 14.00 «на территории земельного участка, находящегося в пользовании школы», мальчишки подрались.

По заявлению мамы пострадавшего местная полиция провела проверку. Выяснила, что «причинитель вреда не достиг возраста привлечения к уголовной ответственности». Экспертиза сказала, что ученику нанесен «тяжкий вред здоровью».

Райсуд, принимая решение, исходил из того, что драка была после уроков, поэтому, по его мнению, «малолетние выбыли из-под контроля образовательного учреждения». Поэтому школа не может нести ответственности за действия ученика. Липецкий областной суд уточнил — несчастный случай произошел после уроков, «а администрацией учебного заведения не принимались обязательства в отношении учащихся по их сопровождению до дома после окончания учебного времени и контроля за их поведением». А еще апелляция подчеркнула, что мама пострадавшего школьника к школе претензий не предъявляла.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного суда РФ напомнила, что по Гражданскому кодексу (статья 1073) за вред, который причинил несовершеннолетний ребенок, отвечают родители или опекуны. А если малолетний в это время был «под надзором в образовательной, медицинской или иной организации, которая за ребенка отвечает», то за вред ответит организация: «Указанной правовой нормой устанавливается презумпция виновности образовательного или иного учреждения, обязанного осуществлять надзор за малолетним, причинившим вред во время нахождения под надзором данного учреждения».

Высокая судебная инстанция напомнила коллегам и про Закон «Об образовании в РФ». Там сказано, что образовательные организации должны создавать безопасные условия для детей и своих работников. Есть приказ министерства образования и науки (№ 536 от 11 мая 2016 года), которым утверждены особенности режима отдыха и рабочего времени педагогов и «иных работников, организаций, осуществляющих образовательную деятельность». Если коротко, то там сказано, что в рабочие дни не менее чем за 20 минут до начала уроков и за 20 минут после окончания уроков работники должны дежурить.

Был пленум Верховного суда о процессах, которые касались причинения вреда здоровью (№ 1 от 26 января 2010 года). И там подчеркивалось, что если причинен ущерб малолетним (в том числе самому себе) и это случилось, когда он был в образовательном, медицинском или других заведениях, то должностные лица именно этих организаций отвечают за возмещение вреда, «если не докажут, что вред возник не по их вине при осуществлении надзора».

Родители, опекуны и учреждения для сирот отвечают за вред, который причинили дети тогда, когда «имело место безответственное отношение к воспитанию и неосуществление должного надзора».

Вывод Верховного суда из всех перечисленных норм — образовательные, медицинские и прочие организации, где малолетний временно находился, а также лица, которые «осуществляют над ним надзор», по Гражданскому кодексу отвечают только за «неосуществление надзора в момент причинения вреда». При предъявлении требований о возмещении вреда, причиненного малолетним, пока он был под надзором в школе или больнице, суды должны учитывать пределы ответственности родителей или опекунов и организаций, где дети были.

В нашем случае, судя по справке районной опеки, семья мальчика, с которой требовали деньги, — нормальная, воспитывает троих детей, ни на каких учетах не стоит. А сельская школа, по мнению Верховного суда, должна доказать, что ее вины в причинении морального вреда пострадавшему мальчику нет.

Местные суды, сказал Верховный суд, «пришли к ошибочному выводу, что малолетние дети выбыли из-под контроля образовательного заведения, в связи с чем сельская школа не может нести гражданско-правовую ответственность за совершенные учеником действия». По Гражданскому кодексу (статья 1073) образовательные, медицинские и иные организации, где ребенок временно находится, отвечают за «осуществление должного надзора» и надзор должен быть весь период нахождения ребенка в школе, садике или больнице. Причем как внутри здания, так и на «закрепленной за образовательной организацией территории».

Местные суды, подчеркнул Верховный суд, не учли, что вред ребенку был причинен непосредственно после окончания уроков, то есть в период, пока дети находятся под надзором школы. По мнению высокого суда, «юридически значимые обстоятельства по делу определены не были и предметом исследования и оценки судов не являлись». Районный суд должен был поставить вопрос о привлечении к участию в деле в качестве соответчика среднюю школу. Но этого сделано не было.

Все решения по делу отменены. Его пересмотрят в соответствии с разъяснениями Верховного суда РФ.

Точка зрения

Урок пацифизма

Фото: Александр Корольков/ РГ

Алихан Динаев, победитель конкурса «Учитель года России-2018», учитель обществознания:

— В прошлом году я был в одной из самых продвинутых московских школ. Ультрасовременное здание, открытые пространства, невероятно красивые атриумы, кабинеты со стеклянными стенами, дорогое оборудование.

И вот поход окончен. Мы спускаемся в красивый и яркий гардероб. И тут два мальчика наконец-то спустили меня с небес на землю. Они громко ругались друг с другом, толкались и вот-вот были готовы пустить в ход кулаки. Самое забавное (сейчас, не тогда) было то, что они, увлеченные действом, совершенно не реагировали на мои слова и активные попытки разнять их. Все это поразительно контрастировало с тем, что мне довелось увидеть в предыдущие часы. И одновременно навело на простую, но важную мысль — воспитать идеальных детей невозможно, даже если вложить в это гигантские деньги.

Естественны ли мальчишеские драки в школе? Да! Исчезнут ли школьные драки когда-нибудь? А прекратятся ли когда-нибудь на Земле войны? Нет, не прекратятся. И думать иначе могут только самые наивные пацифисты.

Но профилактика необходима. Во-первых, как разрешать конфликты — дети учатся прежде всего на примере своих родителей. Многие педагоги и психологи с опорой на научные исследования дают родителям такой совет. Ругаться в присутствии детей не страшно, если родители еще и мирятся при детях. Пройдет еще тысяча лет, а ничего лучше личного примера не придумают. Во-вторых, надо создавать сплоченный коллектив, объединять детей путем совместных походов, экскурсий. У школьников, у которых есть общие переживания, меньше поводов вступать на «тропу войны». В-третьих, нашим школам по-прежнему крайне не хватает психологов, не говоря уже о полноценных психологических службах. В-четвертых, надо активнее привлекать в школы организации, которые занимаются профилактикой буллинга и учат детей правильным способам разрешения конфликтов посредством тренингов, деловых игр, мастер-классов.

Подготовила Ксения Колесникова

Памятка для родителей

Ребенок дерется в школе…Почему? и Что делать?

Все родители мечтают о том, что их ребёнок вырастет и будет доставлять им много радости, давать повод гордиться им. Но вот ребёнок приходит в школу и попадает в новую среду, где сразу понятно, что первым будет тот, кто лучше. Лучшим можно быть не только в учёбе, но, если наука не даётся, и в драке. Можно выделить несколько причин такого поведения ребёнка:

  1. Слишком строгий контроль в семье (Родителям необходимо помнить, что дети, находящиеся под жестким контролем родителей, дерутся в школе чаще, чем дети других категорий. Жизнь под присмотром озлобляет и ожесточает ребёнка)

  2. Отсутствие взаимопонимания

  3. Желание казаться лучше (Если не в учёбе, то хотя бы в драке)

  4. Неумение общаться со сверстниками

  5. Неуверенность ребёнка в себе (Мальчику, будущему мужчине, необходимо уметь защитить себя и при необходимости дать сдачу обидчику. Чем уверенней в себе ребёнок, тем спокойнее он реагирует на проявление к нему агрессии. Физическое здоровье и уверенность в себе развивают спортивные секции)

  6. Насилие в семье ( Физическое насилие или чтение морали далеко не всегда приносят положительный эффект. Ожесточённая схватка с родителями под названием «Кто кого?» часто приобретает форму замкнутого круга, из которого просто невозможно выбраться)

  7. Серьёзное несчастье в жизни ребёнка, выбившее его из колеи (Так ребёнок может давать выход стрессу через агрессию)

  8. Привлечение внимания

Одноклассники могут не принимать вашего ребёнка в свой коллектив, и тот, чтобы привлечь их внимание, начинает задираться, обзываться. Учитель чаще всего не выясняет подробности, а просто наказывает нарушителя дисциплины. Драки редко происходят на глазах родителей, поэтому выяснить, кто виноват, сложно. Тем более, что драка драке — рознь. Одно дело, если ребёнок сам является зачинщиком (н-р, обзывается), совсем другое дело, когда он защищает свою честь (н-р, у него отобрали портфель), сломал просто карандаш однокласснику или разбил ему нос и порвал рубашку… Родителям важно научить ребёнка отстаивать свои интересы, но объяснить, что драка — это последний выход, её нужно избегать, а решать проблему надо пытаться другими путями.

  • Необходимо поговорить со свидетелями драки (другими учениками, учительницей). Делать это надо, когда ребёнка нет рядом. А он, в свою очередь, сам должен изложить свою версию происшедшего.

Если ребёнок может осмысленно и чётко рассказать о причине драки, то, скорее всего, он прав. Если же ответы будут уклончивы или он будет уходить от разговора, придумывать что-то на ходу, в этом случае он чувствует себя неправым.

  • Если ребёнок видит в своих сверстниках обидчиков или врагов, необходимо попробовать найти в них хорошие качества

Многое зависит от реакции родителей на драку. Бесполезно кричать на ребёнка, тем более, бить его. Помогите ребёнку справиться с его злостью, объясните, что такое чувство — нормальная защитная реакция, и ребёнок имеет право злиться! Нужно давать этой агрессии выход, но не в драке. Не навешивайте на него чувство вины за эту эмоцию. Обязательно разберитесь, кто прав, кто виноват в драке, кто нарушил правила…Затем вместе придумайте несколько других способов решения конфликта.

Если ребёнок не может найти себе друзей, помогите ему, научите, как сближаться с людьми.

В любом случае не нужно остро реагировать на поступки ребёнка. Действовать надо мягко, по-родительски.

Эти разборки называют «забивы» — на манер группировок футбольных фанатов, которые так еще в 2000-х договаривались о драках между собой. Но те бились за любимую команду и большинство из них были взрослыми. А «забивные подростки» дерутся и унижают других на камеру и потом выкладывают в Интернет. Принцип простой: не важно, кто и за что начал, главное — чтобы видео получилось зрелищным.

В большинстве случаев эти «забивы» проходят не в каких-нибудь темных подвалах и пустырях, над подростками издеваются или их провоцируют иногда прямо в школе или за ближайшими гаражами, то есть, по сути, особо не скрываясь.

Когда подростки устраивают такие драки на камеру, действует одно правило: чем больше крови — тем больше лайков, поэтому такие съемки уже превратились чуть ли не в настоящую индустрию.

Одни подростки, которые снимают драки и издевательства на мобильный, выкладывают видео в Сеть как есть. Но те, кто хочет быть еще круче, уже пользуются специальными видеоредакторами — делают монтаж самых ярких кадров, накладывают эффекты, музыку, у некоторых даже есть свои логотипы — все для того, чтобы ролик собрал как можно больше комментариев и лайков.

Такие видео длятся не больше 15 секунд. Под некоторыми в Интернете даже устраивают голосование — выбирают самые жесткие «забивы» школьников.

Андрей Масалович, специалист по кибербезопасности, полковник Федерального агентства правительственной связи и информации в отставке: «Это течение стало общероссийским, оно действительно массовое. Таких групп — десятки и сотни. Эти группы четко привязаны к крупным городам. Они уже равномерно размазаны по стране, то есть в каждом крупном городе есть такие группки уже из десятков человек, а иногда из сотен».

Какие-то видео блокируют и удаляют, но они снова появляются. Возможно, потому, что авторы таких роликов могут на этом еще и заработать.

Недосказанности любви и Чирик

Был у меня одноклассник. Человек без художественного образования, но настолько прекрасно рисующий, что просто диву даешься – как такое можно изобразить! Сам по себе он был весьма и весьма симпатичный, и очень сильно на него залипла девушка Наташа (тоже в этом же классе училась), а вот как подкатить, что сказать… Надо сказать, что и художник тоже в тайне по Наташе вздыхал по полной программе. И решила она к нему подкатить через рисование. Ну, конечно же, все тут же хмыкнули, мол де поняли – портретик ее изобразить, или вообще устроить зарисовку в стиле «Титаника» с натуры. Но нет. Девушка Наташа была из гипер культурной семьи: мама библиотекарь с высшим филологическим образованием, папа – преподаватель точных наук из местного вуза. Поэтому внаглую просить изобразить себя – не комильфо, а зарисовка в стиле Титаника хоть и до безобразия романтична, но на тот момент этот фильм или еще только снимали, или в обдумывали его в далеких планах – не было в ее мышлении этой аналогии.

Поэтому Наташа подошла к художнику с вопросом, а не нравится ли ему, случаем, творчество Губина? Именно в таком ракурсе – полностью этак без эмоционально, сухо.

— А ты сможешь его нарисовать?

— Д-да.

На том общение и закончилось и художник, в порыве страсти к Наташе ушел в рисование с головой по самые пятки. Неделю, а может и того больше он изображал в стиле фотореализма с полной затушевкой (это когда еще и задник надо черным залить) Губина. Получилось лучше, чем этот Губин на плакате был. Вручил торжественно портрет Наташе, и снова в свой уголок (человек он шибко степеснительный был, считал что нравится кому – это вообще не его, привык, что его «пользовали» для подобных вот заказов).

Наташа осознала, что вроде чегой-то не то, и надо как-то связь с художником додавливать. И заявилась она на перемене к художник с фотографией своего деда с семьей. И попросила изобразить для семейного портрету.

Художник темечко почесал, рожу покривил – работы много, работа – нифига не душевного толка (вот Наташу бы он с радостью нарисовал, а этих бабку с дедкой, да все семейство вокруг них – не хочется), да вот… вроде как надо.

С этим глобальным рисунком он промаялся с месяц, если не больше, потому как было большое «сопротивление материала», да и мысли у него нехорошие пошли на тему того, что вот это он нарисует, а ей потом еще чего-то надо будет – в рабство попадет, а даже во френдзону (хотя тогда еще и понятия такого не было) – не войдет.

Но все же припер он ей и этот рисунок, вручил грустно понурив плечи снова в свой уголок, едва ли не слезы утирает. А Наташа начинает осознавать, что где-то ее хитрый план сбой дает, что вроде как наоборот – расстояние меж ними возрастает. А делать что? А как? Эх – было бы рабочее крестьянское воспитание, подошла бы, за руку бы взяла, сказала бы, что де ты мне «телок» нравишься, а так – только вздыхать остается. Чертово воспитание!

И так бы и они друг по дружке вздыхали, если бы не прозорливый хулиган по кликухе Чирик, что едва-едва висел в классе на уровне исключения. Узрел он картину передачи рисунка, и решил – надо бы поработать над их чувствами и отношениями. И на большой перемене (вот ведь детство, хотя класс был уже 9й по моему) давай забирать рисунок у Наташи, та в слезы и крик, художник – встрепенулся, вскочил, метнулся, а сделать чего? Он же и комара то только с «двоечки» добить мог, а тут – сам ЧИРИК!

— Отдай, — злобно и испуганно вспикнул художник.

— Отбери, — осклабился Чирик.

И тут художник сделал то, что никогда бы в других обстоятельствах не сделал. Он ударил хулигана! Ну как ударил… задел в формате удара, больше руку себе ссадил, чем больно сделал.

— Ну все, очкарик, попал ты, — ощерился Чирик, — за школой сегодня.

— А может…

— За школой, после уроков.

Художник трясся, умирал и воскрешал, к последнему звонку у него в пятки ушло все: душа, самомнение, характер – все. Он понял, что сегодня умрет…

И вот весь класс за школой, и вот Чирик напротив, и вот все ждут зрелища гладиаторского, моря крови, сломанных костей, носов, отрубленных… простите – увлекся. Народ в ожидании, и среди прочих – Наташа, прикрыв в испуге ладошкой распахнутый рот, выпучив от ужаса прекрасные карие глаза.

И сошлись они в битве до первой крови! И дал Чирик ему себе вмазать, и охватил врага своего и шепнул тому что то на ухо, а после вдарил в нос художнику, а художник ему под дых… И все, и окончен бой.

Чирик, типа, воздух ртом хапает, дышать не может – в нокдауне, а художник нос расквашенный утирает, кровь по роже размазывает.

И не выдержала тут Наташа, лопнули, разлетелись оковы воспитания, и подбежала она к своему герою, и охватила лицо его окровавленное нежными, белыми ладонями, и спросила:

— Тебе больно?

— Н-н-ниче т-т-так, н-нормально, — художника и от драки мандражило, и от того как близко Наташа.

В тот день он проводил ее до дома. А потом назначил свидание, только кто-кому – это уже доподлинно сказать не могу. Было у них свидание. А потом они стали приходить в школу вместе и всегда он ее провожал. А потом… Они женаты. У них дети. Вроде хэппи-энд, и вроде надо Чирика к этому хэппи привязать, да не сложится – вроде сидит сейчас, полным отморозком стал. Может это был его единственный «хороший» поступок.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *